Когда врачи в сельских районах Италии начали наблюдать всплеск заболеваемости раком, они были озадачены. Затем они установили связь с промышленными отходами, сбрасываемыми местными преступными синдикатами. Иэн Биррелл узнает о трагических последствиях экологической катастрофы.
За несколько дней до моего посещения довольно запущенной больницы Святой Анны и Святого Себастьяна в Казерте поступил мальчик 11 лет с жалобами на головную боль. Врачи опасались худшего - и, конечно, быстро поставили диагноз: еще один ребенок с раком мозга. Некоторые из этих юных пациентов поступают с мучительной болью, другие - в недоумении от того, что постоянно падают; они не знают, что в их голове разрастаются смертельно опасные опухоли. Еще больше пациентов обнаруживают рак в крови, костях, мочевом пузыре. Таких случаев так много, что не все они могут быть вылечены в больницах Кампании, преимущественно сельского региона на юге Италии.
Экологические проблемы
Еще слишком рано было давать прогноз для мальчика с раком мозга, не говоря уже о том, чтобы дать реальное утешение его расстроенной семье. Однако в городе, где раньше врачи редко встречали детей с раком, не говоря уже о раке мозга, теперь такие травматические случаи происходят почти каждый месяц. Слишком много маленьких пациентов умирают, некоторые из них едва вышли из утробы матери, но их тела уже поражены болезнью. А еще есть женщины, у которых необычно рано обнаруживают рак груди, мужчины с раком легких, хотя они никогда не курили, дети, рожденные с синдромом Дауна, несмотря на сравнительно молодой возраст их матерей.
Почему же это происходит в районе к северу от Неаполя, известном как "треугольник смерти"? Ответ, по мнению местных жителей, почти наверняка можно найти в таких местах, как старый карьер в трех милях от исторического городка Маддалони, который я посетил вместе с энергичным 57-летним работником по работе с молодежью по имени Энцо Тости. Пока мы ехали туда, он рассказал мне, что проходит курс лечения, чтобы побороть высокий уровень диоксинов, обнаруженных в его крови пятью месяцами ранее. "Моя жена работает в больнице радиологом, и она очень обеспокоена", - сказал он. "Я думал о том, чтобы уехать по состоянию здоровья и переехать жить в другое место, но куда мне ехать? Это моя земля".
Это был великолепный вечер после дождливого дня, золотое солнце пробивалось сквозь усеянное лавандой небо, когда мы свернули с главной дороги и проехали мимо апельсиновой рощи, а затем полей, полных молодых бобовых растений. Было легко понять его привязанность к этому удивительному району Италии, одной из самых плодородных земель в Европе благодаря извержениям вулкана Везувий на юге. Но при всей природной красоте пейзажи, открывавшиеся передо мной, не могли быть более удручающими.
Когда мы вылезли из машины, Тости зажал рот рукой и сказал, чтобы я поторопился. Повсюду валялся мусор: пластиковые мешки, емкости из-под краски и стеклянные бутылки. Я спотыкался на волнистой земле, испещренной трещинами и выбоинами, стараясь не отставать от моего проводника. Спустившись в один из провалов, мы почувствовали едкий запах химикатов и увидели небольшой шлейф дыма, просачивающийся из земли. Но Тости отмахнулся от вопросов. "Мы можем поговорить в машине", - сказал он. "Давайте уедем отсюда".
Я думал о том, чтобы уехать по состоянию здоровья и переехать жить в другое место, но куда бы я поехал? Это моя земля.
Пока мы ехали, он рассказал, что мафия сбросила здесь огромное количество загрязненных промышленных отходов, а затем неожиданно получила задним числом разрешение на свои действия. И все же эти опасные материалы были оставлены посреди лучших сельскохозяйственных земель, рядом с автосалоном, с бинго-залами и мебельными магазинами на дороге, и всего в нескольких сотнях ярдов от города с населением 39 000 человек. 18 месяцев назад было начато уголовное расследование этого инцидента, но местные жители не ожидают, что по его результатам будут вынесены обвинительные приговоры.
Ведь это далеко не единичный случай. По всему этому некогда парадизному кусочку Италии находятся тысячи подобных свалок: в каналах и пещерах, в карьерах и колодцах, под полями и холмами, под дорогами и участками. По словам одного мафиози, в течение многих лет предприятия на процветающем севере страны платили организованной преступности за незаконную утилизацию токсичных отходов, вместо того чтобы платить гораздо более высокие тарифы за безопасную утилизацию. Таким образом, Каморра, преступный синдикат, действующий по всей Кампании, загрязнил большие участки своего собственного двора, засорив ландшафт тяжелыми металлами, растворителями и хлорированными соединениями. Есть свидетельства того, что бочки закапывали, контейнеры сбрасывали в реки, опасные материалы смешивали с бытовым мусором, химические осадки разбрасывали по полям в качестве "удобрений", асбест сжигали под открытым небом. И только сейчас трагическое наследие идиотизма мафии наконец-то становится очевидным.
Но слишком легко обвинять одних лишь гангстеров в вероятной гибели тысяч людей из-за разрушения экологии. История этой незаконной утилизации отходов пятнает Италию. Она показывает темную сторону капитализма; есть обвинения в соучастии государства, в сокрытии фактов полицией, политиками и прокурорами. Один из главарей мафии даже утверждал, что грузовики из Германии доставляли ядерные отходы на свалки в Кампании. Однако, даже если подобные вещи сейчас остановлены, этот регион также предлагает более широкие уроки для всего мира, поскольку богатый Запад игнорирует аналогичную деятельность в странах с низким уровнем дохода. Врачи и ученые считают, что этот загрязненный итальянский ландшафт представляет собой идеальный эксперимент в области "экспозомики" - развивающегося исследования экологического ущерба здоровью, вызванного воздействием вредных химических веществ, содержащихся в загрязненной окружающей среде.
Истоки этой саги можно проследить до разрушительного итальянского землетрясения в ноябре 1980 года, в результате которого погибли почти 3 000 человек и 280 000 остались без крова. В страну хлынули миллиарды фунтов стерлингов помощи, хотя большинство из них попало не в те карманы. Восстановление разрушенных дорог и зданий способствовало росту прибыли мафии, поскольку она доминировала в строительстве в регионе - удобный способ отмывания денег от наркотиков и проституции. По мере поступления денег кланы расширяли свои интересы в таких областях, как разработка карьеров, которые обеспечивали сырьем их работу. Затем предприимчивый бизнесмен-адвокат, имевший связи с бандами и владевший несколькими свалками, понял, что можно заработать большие деньги, пряча промышленные отходы среди мусора повседневной жизни. Так в конце 1980-х годов мафия перешла в новую прибыльную сферу бизнеса.
Последствия экологической катастрофы
Вскоре фермеры стали замечать странные явления на полях и в лесах. Они получили новое жидкое удобрение, но оно казалось настолько сильным, что разъедало металлические резервуары, вытекало из грузовиков и вызывало чахлые растения. Однажды чиновник лесного хозяйства в Брешии дал молодому журналисту по имени Энрико Фонтана пузырек с этим удобрением и сказал: "Понюхайте, что они дают людям для разбрасывания на сельскохозяйственных землях". Репортер отшатнулся от горького запаха: это был цианид. Поэтому в 1990 году он опубликовал в L'Espresso, известном еженедельнике новостей, два разоблачительных материала о том, что организованная преступность выбрасывает опасные вещества на поля и свалки.
Доказательства в поддержку его утверждений постепенно начали накапливаться. Мафиози по имени Нунцио Перрелла рассказал следователям в Неаполе все о новой торговле, что привело к десяткам арестов гангстеров и коррумпированных чиновников в марте 1993 года. Однако вскоре они были освобождены. Однако в следующем году Фонтана - теперь он работал над расследованиями для экологической группы Legambiente - опубликовал доклад под названием "Мусор Inc.", в котором рассказывалось, что те же люди занимаются незаконной торговлей отходами в других частях Италии. Это вызвало общественный резонанс, была создана парламентская комиссия, и загрязненные районы Кампании были объявлены официально деградирующей зоной.
"Мы думали, что у нас есть результат. Наша работа была сделана", - сказал мне Фонтана с грустной улыбкой, когда мы сидели и пили кофе на солнце возле штаб-квартиры Legambiente в Риме. "Но потом ничего не произошло. Ничего. Произошло то, что мы не объединили легальную свалку с нелегальной. И хотя было очевидно, что это плохо для земли, мы не заметили никаких последствий для здоровья на том этапе, поскольку они не очевидны сразу".
Суперграсс описал операции по захоронению отходов, происходящие глубокой ночью - при попустительстве высокопоставленных офицеров полиции, политиков и бизнесменов.
Фонтана придумал выражение "эко-мафия" (экологическая мафия) и начал выпускать ежегодные отчеты об их действиях. Однако в то время он не знал о двух других важных событиях. Во-первых, полицейский из Кампании по имени Роберто Манчини узнал о масштабах новой деятельности мафии, обнаружив, что они прячут токсичные отходы с предприятий на промышленном севере среди бытовых отходов, выливаемых на свалки. Он написал докладную записку для своего начальства с подробным изложением своих выводов. Но доклад был похоронен, а Манчини позже перевели в Рим. По жестокой иронии судьбы Манчини умер два года назад от рака, его карьера была разрушена попытками невольно спасти тысячи других людей от той же участи.
Затем последовало дело Кармине Скьявоне, одного из самых значительных суперзлодеев в истории Италии. Будучи лидером печально известного клана Казалези в Неаполе, он признался, что потерял счет количеству людей, убитых по его приказу. Его взрывные показания раскрыли широкомасштабный подкуп политиков и в конечном итоге привели 16 криминальных боссов за решетку на пожизненный срок после судебных процессов, которые затянулись на годы и в результате которых погибли пять свидетелей. Однако Скьявоне утверждал, что нарушил кодекс молчания мафии из опасений за окружающую среду. Его самые разрушительные разоблачения были сделаны в 1997 году на закрытом заседании парламентского комитета в Риме по поводу захоронения токсичных отходов - и затем удивительным образом хранились в тайне почти 17 лет.
"Речь идет о миллионах тонн", - сказал Скьявоне, который даже утверждал, что немецкие ядерные отходы были переправлены в Кампанию. "Я знал, что люди обречены на смерть". Выступая перед комитетом, он рассказал об операциях по захоронению отходов, которые проводились глубокой ночью, под охраной людей в военной форме и при попустительстве высокопоставленных полицейских, политиков и бизнесменов. Суперграсс показал государственным чиновникам места расположения свалок, потому что, как он предсказал с поразительной точностью, жители близлежащих районов будут "умирать от рака в течение 20 лет".
Эта незаконная торговля была побочным продуктом уклонения от уплаты налогов в стране с одним из самых высоких уровней уклонения в Западной Европе. Предприятиям, скрывающим свои доходы, приходилось маскировать масштабы своей деятельности - а это означало сокрытие огромного количества опасных отходов. К началу века в Кампании выбрасывалось столько отходов, что их невозможно было легко спрятать среди бытового мусора, поэтому мафия начала их сжигать. Грузовики подъезжали по ночам, отходы выгружались, а затем начинались огромные пожары - 6 300 раз в год в одно время. Местные жители выстилали двери влажными полотенцами, чтобы не было мерзких запахов, и район получил название "Страна пожаров".
Пожары усиливали экологический ущерб и распространяли последствия для здоровья. Вскоре врачи начали замечать рост врожденных дефектов и раковых заболеваний, которые они с недоумением обсуждали во время перерывов на еду. Среди них был Альфредо Мацца, жизнерадостный неаполитанец - в то время он учился на кардиолога, - которому нравилось участвовать в политических кампаниях. "Многие люди заболевали", - сказал он. "Я знал молодых людей, которые болели в школе, некоторые друзья умерли, многие люди в этом районе умирали. Люди говорили мне: "Вы врач из этого района - вы должны взять на себя эту борьбу".
Мацца запросил у органов здравоохранения данные о раковых заболеваниях в восточном регионе Кампании с высоким уровнем сбросов - и когда он получил результаты, то посчитал, что они свидетельствуют о связи между ухудшением состояния окружающей среды и ростом заболеваемости опухолями. Например, смертность мужчин от рака мочевого пузыря и печени в этом сельском районе примерно в два раза превышала национальные показатели, а смертность женщин от рака печени более чем в три раза превышала средний показатель по Италии. И в то время как улучшение диагностики и лечения повышает показатели выживаемости в других странах, местные медики наблюдают рост смертности и более молодых пациентов. "Возраст имеет большое значение", - сказал он. "Рак обычно встречается у пожилых людей, но здесь умирали более молодые люди".
Хотя мы - город на море и не промышленный, было ощущение, что мы живем в одном из худших индустриальных районов мира.
Настырный молодой врач отнес эти ужасающие данные местному прокурору и потребовал принять меры, но его отмахнулись. Тогда он написал в журнал "Ланцет", который в сентябре 2004 года опубликовал его эпохальную работу, которая должна была стать первым из многих докладов о Стране пожаров. Статья вызвала фурор, подстегнув протесты местных жителей против планируемого нового мусоросжигательного завода, но не привела к реальным действиям со стороны властей - хотя Мацца рассказал мне, что позже узнал от друга, что итальянская разведка начала следить за ним как за "нарушителем спокойствия".
Как доказать экологическую проблему?
Сейчас Мацца признает, что невозможно доказать точную связь между токсичными материалами, опухолями и врожденными пороками развития. Но он считает, что они только начинают видеть весь масштаб проблем со здоровьем. "Мы живем в "треугольнике смерти". Эти районы в течение многих лет терпели ужасный ущерб. И до сих пор мы не знаем, сколько районов затронуто, насколько серьезным будет ущерб и как долго он продлится".
Через два года после его доклада в "Ланцете" рассказы о гангстерах, разъезжающих по Италии, чтобы сбрасывать грузовики с токсичными отходами в реки и закапывать зараженные контейнеры под пышными полями, достигли широкой аудитории, когда были освещены в "Гоморре", новаторском разоблачении мафии журналистом Роберто Савиано. Среди 6 миллионов покупателей книги был онколог из Неаполя Антонио Марфелла, которого давно озадачивало как растущее число пациентов, так и уменьшение их возраста. Он знал, что это глобальное явление, но скорость изменений казалась тревожно быстрой в Кампании.
Марфелла занимал высокий пост главного консультанта в Фонде G Pascale в Неаполе, больнице на 235 коек, которая является единственным онкологическим центром в регионе. По его словам, они начали наблюдать всплеск заболеваемости примерно в начале века, когда средний возраст пациентов упал с 60 лет до менее 40. Внезапно некогда редкие случаи рака костей стали обычным явлением у детей, а возраст большинства пациентов с раком молочной железы упал ниже 40 лет, когда в Италии начинается скрининг.
"Хотя мы - город на море и не являемся промышленным, мы как будто жили в одном из худших промышленных районов мира", - сказал он.
Неаполь уже давно печально известен неумелым обращением с мусором, свалки которого заполняются до странности быстро. И действительно, даже когда Марфелла перелистывал страницы книги в 2007 году, на улицах проходили протесты жителей, недовольных зловонием мусора, гниющего в летнюю жару.
Внезапно беловолосый консультант начал понимать, что происходит вокруг него: "Это открыло видение, которое казалось невероятным", - говорит он. "Мы знали, что существует неправильное обращение с бытовыми отходами, но мы не знали, что организованная преступность вышла за рамки своей обычной деятельности по торговле наркотиками и проституции и занялась опасными отходами".
В соседнем городе Ачерра начали появляться мертвые и деформированные овцы. Затем 50-летний пастух, ухаживавший за этим стадом, попал в больницу с таким агрессивным раком, поразившим его кости и кровь, что врачи не могли определить, откуда он взялся; через месяц он умер. Его дочь попросила провести анализы его тела, которые выявили необычно высокий уровень диоксинов. После того, как выяснилось, что его овцы были исследованы четыре раза с такими же тревожными результатами, она обратилась в суд с требованием возместить ущерб.
Марфелла дал экспертные показания в суде, после чего в январе 2008 года его попросили рассказать о ситуации в итальянском парламенте. "Я сказала, что в этих сельскохозяйственных районах уровень содержания токсинов такой же, как и на промышленных объектах, что является парадоксом. Я сказал, что это похоже на постиндустриальные участки - и предложил гипотезу, которую я считал гипотезой Гоморры". Однако по возвращении из Рима он был понижен в должности за "алармизм", и это решение стоило ему тысячи фунтов в год потерянного дохода.
/по материалам https://mosaicscience.com/
