После грозы

Гроза была нешуточной. Вовсю грохотал гром. Молния резала небо.

На то оно и лето, чтобы грозы гуляли.

Но вот уже и солнышко. И радуга разноцветным мостом повисла над хутором.

«Чегой-то долго подвода с лошадьми на пригорке стоит. Не случилось ли чего? Посмотреть бы надо».

Хуторяне, кто из любопытства, кто из тревоги, побрели к пригорку.

В подводе лежала Викторовна и не подавала признаков жизни. Плащ болонья изрешечен молнией. Седые пряди волос выпали из –под платка.

«В воду ее, в воду, чтоб електричество вышло» - посоветовала одна из баб.

Вытащили Викторовну из подводы и положили в огромную лужу, которая находилась рядом. Тело затряслось в конвульсиях. Викторовна открыла глаза, но сказать ничего не могла.

Нашли машину, отвезли в районную больницу за 50 км. В хуторе не было даже медпункта.

Только через месяц Викторовна стала узнавать своих. Волосы отросли. Еще через месяц ее выписали. И как ни в чем не бывало, она вернулась к хозяйству. Доила коров, управлялась со свиньями и курами, ковырялась в огороде. Шел ей шестой десяток. Летом по вечерам на улице играла в карты с соседями. Вечером с дедом смотрели телевизор.

Шло время. Она дождалась внуков и правнуков. Похоронила деда. Жизнь стала скучнее.

В карты играть ее уже не приглашали: стало садиться зрение и она путала крестовых королей с пиковыми. И слышать стала плохо. Попробовала выйти за соседа, да не сладилось у них что-то. Несколько раз то приходила к нему, то уходила от него. Не судьба видно.

Частенько навещали внуки и правнуки. Приезжая из города за 300 км..

« Бабушка, как дела?»

«Да вот бог смерти не дает».

Говорить с ней можно было только свернув газету рупором и кричать.

Умерла она в девяносто два года. Будь у нее хорошими слух и зрение, прожила бы дольше.