Все жили спокойно и счастливо, когда неожиданно началась война. Началось времена голода, разрухи и множества невинных смертей — год великих потерь. Шёл четвертый год войны, войны, унесшей с собой жизни миллионов людей; войны, принесшей невосполнимые утраты. Слишком многого нам пришлось лишиться за эти годы: родных и близких людей, крова, светлого и стабильного будущего — мы потеряли всё, кроме надежды и веры в то, что совсем скоро всё закончится. Как сейчас помню, как узнала о начале войны. Был обычный июньский день, совершенно не предвещавшей никакой беды. Совсем недавно, год назад, я восемнадцатилетняя девчонка, вышла замуж за самого доброго и лучшего мужчину на земле — Ивана. У нас, как говорили все в нашей деревне, была неземная любовь. Мы долго присматривались к друг другу, росли по соседству и всё детство провели в одной компании. Он защищал меня, задирался на других мальчишек, когда те имели наглость дразнить меня или дергать за косы. А косы у меня всегда были длинными, и мама часто вплетала в них небесно-голубые атласные ленты. Не давали они ребятам покоя, за что удирали от Вани с дикими воплями. Веселое у нас было детство: мы всей детворой бегали на речку, втихаря от родителей; воровали яблоки и вишню у соседей, за что по вечерам были наказаны. Ваню я считала старшим братом, опорой, на которого всегда можно было положиться. А он, с полной уверенностью и решимостью, твердил, что как только я вырасту, то он обязательно женится на мне. Не серьёзными тогда считала я его слова, мне казалось, что он просто так шутит и смеётся надо мной. Ну не могла я, совсем несмышленая девочка, которая младше его на три года, нравиться такому парню, как Ваня. Он всегда был статным и нравился многим девушкам его возраста, а я была для него слишком маленькой и глупой. Но шло время, Ваня закончил девять классов и был направлен рабочим на фабрику. По вечерам он посещал планерную школу, а затем поступил в Борисоглебовскую авиационную школу летчиков, которую успешно закончил в 1940 году. Я же, окончив десятилетку, поступила в Москву в медицинский институт, решила пойти по стопам отца. У каждого из нас началась своя взрослая жизнь. Мы могли больше никогда не встретиться. Но судьба решила иначе.
Фото из х/ф Перл-Харбор
С отличием окончив первый год обучения, я на летние каникулы приехала погостить к родителям. Ивана же после окончания летной школы было решено в звании младшего лейтенанта перевести в военную часть Ленинградского округа. Взяв две недели на побывку, Иван приехал в родное село. На второй же день в наш дом он пришел с родителями сватать старшую дочь — меня. Времени на раздумья не было совсем, свадьбу мы сыграли скромную, были только родные и близкие нам люди. А уже через три дня, собрав только необходимые вещи, мы отправились в Ленинград. По месту назначения нам недалеко от военной части выдали комнату, меня перевели на вечернее отделение и устроили санитаркой в военный госпиталь при округе. Началась взрослая семейная жизнь, где вся ответственность за себя лежала теперь уже только на нас самих. Я обустраивала маленькую, но уже свою комнатку, Иван почти всё время проводил в части. А по вечерам нам иногда удавалось побродить по городу. Первое время мне было очень тяжело: не было знакомых и родных, мне совершенно не к кому было обратиться за советом и помощью. И иногда я начинала жалеть, что поступила так опрометчиво, согласившись всё бросить и уехать в совершенно другой город, где нет абсолютно никакой поддержки. А потом я познакомилась с женой Ванина начальника — Людмилой Александровной. Мне очень повезло встретить её на своём жизненном пути. Она оказалась не только очень милой, образованной и начитанной женщиной, но и была очень замечательным хирургом, работающим в нашем госпитале. Именно про таких людей говорят «врач от Бога». Как и многим жёнам военных ей часто приходилось менять города, место работы, дома, но при этом она сумела сохранить уют и мир в своей семье и в каждом коллективе ей удавалось найти общий язык со своими подчиненными. Почти во всех городах, куда их переводили по работе, она занимала в больницах руководящие должности. Своих детей, к сожалению, у них не было, поэтому я стала ей как родная дочь. И если бы не эта чудесная женщина, то я бы, наверное, не смогла жить в Ленинграде. Людмила Александровна мне помогала во всём: и в учебе, и в работе, и давала мудрые советы, как опытная жена военного. Именно она видела во мне врача и пророчила блестящее будущее, ведь редко в наше время можно было встретить хорошего хирурга-женщину, считалось, что прерогативой женского пола были семья, дети, домашнее хозяйство. Да и никто не верил в меня так, как Людмила Александровна. Девочка из глубинки выбрала профессию врача, а не встала у ткацкого станка. Мне правда было очень тяжело, но тем не менее всё стало налаживаться. Жизнь текла своим чередом, да и я стала привыкать к семейной рутине.
Шли дни, месяцы; зиму сменила весна, на смену которой пришло и лето. Июнь в этом году в Ленинграде не баловал нас теплом, у мужа скоро должен был начаться отпуск, и я планировала съездить на пару недель в гости к родителям. Иван же просил повременить меня и неоднократно говорил, что, возможно, его не отпустят с работы. Он был каким-то взволнованным и отрешенным, а на все мои расспросы просто отмахивался от меня. Где-то в глубине души засело плохое предчувствие, что что-то должно случиться. В городе началась летняя суматоха, несмотря на холодное начало июня, уже к концу месяца многие горожане выезжали на природу, город принимал гостей со всего Советского Союза. В газетах писали о том, что в этом году, как никогда ранее, городские предприятия досрочно выполнили план. Ничего не предвещало беды. Уже вечером Ивана в срочном порядке вызвали в часть, откуда он больше не вернулся ночевать. Утро 22 июня ничем не отличалось от предыдущего. Иван так и не вернулся домой. Я пыталась себя успокоить, но всё было тщетно. Какая-то необъяснимая тревога засела в груди и душила меня изнутри. А 23 числа на страницы газет пришла война, и я поняла, что увижу Ваню уже не скоро. В сознании людей никак не укладывалось, что теперь уже ничего не будет как прежде. Жизнь в буквальном смысле перевернулась с ног на голову, а мы ещё не до конца осознавали смысл этого страшного слова — «война». По радио дикторы вещали о том, что уже в первые дни наша страна понесла большие потери: разгромлены военные базы; самолёты, которые даже не успели подняться в воздух и отразить атаку, аэродромы — мы не были готовы к нападению врага. Ленинград перевели на особое положение: было сложно покинуть его, въезд разрешали только работникам, служащим и дачникам и только лишь по предъявлению пропусков. На фабриках и заводах начались митинги, всё чаще стали в газетных хрониках появляться сведения о том, что на фронт идут люди из народа. В первые же дни войны объявили трудовую повинность, увеличив часы рабочего дня до тринадцати. Работали в основном женщины и дети, которые заменяли на станках и заводах мужчин. На дорогах города теперь можно было встретить только тяжелую военную технику, от былой мирной жизни не осталось и следа. По радио то и дело вещали о том, какой урон понес Советской Союз, но больше всего меня угнетала неизвестность, я до сих пор не знала, жив ли мой муж. Не было никаких вестей. Каждый день я бегала домой в ожидании хоть какой-то весточки от мужа, и только через месяц на наш адрес пришло письмо, где Ваня прощался со мной, писал, что сожалеет о том, что нам не дали увидеться в последний раз, в его письме не было ничего о войне и боях. Все его слова были пропитаны нежностью и любовью ко мне. Обратным адресатом был город Сталинград. Я проплакала всю ночь от осознания того, что нам теперь удастся увидеться не скоро, он очень далеко и нет никакой возможности встретиться хотя бы на минуту. Я снова осталась практически одна в чужом для меня городе.
Конец первой части
Дорогие не забывайте подписываться на канал! Счастье вам!
https://dzen.ru/a/Xte8xWk_TGhld7Yl
