Процедура
Официальное разрешение на проведение исследования было получено от двух полицейских управлений, а также от Этического комитета факультета психологии и неврологии Маастрихтского университета. Исследование было представлено авторами на совместном собрании в одном из участвующих штабов. Один из авторов уже был знаком с одной из штаб-квартир в результате своей работы с ними. Затем информация об исследовании была распространена через сеть коллег из разных штаб-квартир, при этом подчеркивалось, что участие в исследовании является исключительно добровольным. Для участия в исследовании было выделено время в рабочее время, и за это не полагалось никакого финансового или иного вознаграждения. Перед каждым интервью участников еще раз устно и письменно информировали о добровольном характере исследования. Для каждого участника было запланировано примерно 1 ч тестирования. Интервью, включая анкетирование, проводились в помещениях полицейских управлений или полицейских участков, в зависимости от того, где работал соответствующий сотрудник. Единственным критерием включения был опыт ситуации, в которой полицейский коллега отреагировал сложным для сотрудника образом. Эти ситуации могли быть очень эмоциональными и включать экстремальное поведение (например, гнев, печаль, агрессивное поведение, отказ от сотрудничества). Ограничений по типу правонарушения не было, поскольку не все действия полиции обязательно связаны с правонарушением в юридическом смысле. Каждое интервью проходило по одной и той же процедуре.
До начала исследования было проведено два пилотных интервью, чтобы уточнить график интервью и убедиться в возможности оценки схемных режимов с сотрудниками полиции на основе их отчетов и с помощью системы "моя модель". Методы оказались полезными и выполнимыми.
Статистический анализ
Для оценки уровня согласия между сотрудниками полиции и экспертами в отношении эмоциональных состояний и их интенсивности, наблюдаемых у полицейских, коэффициент внутриклассовой корреляции был рассчитан на основе модели среднего рейтинга, абсолютного согласия, двухсторонней модели смешанных эффектов с использованием статистического пакета.
Моды с высоким перекосом и низкой дисперсией были исключены из анализа, поскольку чем дальше перекос от нуля, тем меньше вероятность того, что данные нормально распределены, и практически отсутствует дисперсия для корреляции. При использовании строгих критериев для определения значительного перекоса (z-score больше 1,96), слишком много режимов схемы пришлось бы исключить из анализа. Поэтому были исключены только моды с перекосом более 4 и дисперсией менее 1, а для оценки корреляций использовался более надежный показатель - rho Спирмена.
Для целей надежности уровень абсолютного согласия между двумя экспертами оценивался с помощью ICC с использованием двухсторонней модели смешанных эффектов.
Для снижения сложности при расчете корреляций и ICC не учитывалась ни последовательность режимов схемы, ни изменение интенсивности соответствующих режимов в зависимости от ситуации. Для анализа брался самый высокий уровень интенсивности режима. То есть, если коллега полицейского один раз показал режим "сердитый ребенок" с интенсивностью 5, переключился на другой режим, а затем вернулся к режиму "сердитый ребенок" с интенсивностью 3 или 4, то для анализа учитывалось значение 5.
Результаты
Оба эксперта независимо оценили каждую из 27 ситуаций, о которых сообщили сотрудники полиции, с точки зрения наличия и интенсивности режимов схемы у полицейского. Коэффициент внутриклассовой корреляции показал очень хорошее межрейтинговое согласие от 0,79 до 0,98 для оценок режимов с помощью MOS. Оценки обоих экспертов были усреднены для анализа в данном исследовании.
Далее представлены и описаны результаты описательного и корреляционного анализов. Сначала будет представлен описательный анализ схемных режимов, наблюдаемых у полицейских, а затем соглашение между оценками полицейских и экспертов.
Режимы схем у встречных лиц
Причины каждого вызова полиции или действий полиции, о которых сообщали сотрудники, были различными: домашнее насилие (5 ситуаций), ситуации угрозы (2), (попытка) самоубийства (4), кража (1), общая проверка личности (3), беспорядки и/или порча имущества (3), драка или шум (5), нарушение общественного порядка (1), продолжающаяся реанимация (1), мелкое нападение (1), побег с места ДТП (1). В 74% зарегистрированных случаев полицейские меры привели к аресту человека. Почти в половине ситуаций (44%) либо столкнувшиеся лица, либо полицейский получили (по крайней мере, незначительные) травмы.
В таблице 2 представлены частота, средние значения и стандартные отклонения режимов, которые были оценены сотрудниками полиции как присутствующие (2 балла или выше) по крайней мере в одной ситуации. Наиболее часто офицеры отмечали такие режимы, как детский, избегающий и сверхкомпенсаторный. Доказательства наличия режимов "Злобный ребенок" и "Задира и нападение" были обнаружены более чем в двух третях ситуаций, а режимов "Злобный защитник" и "Самовозвеличивание" - почти в половине. О следующих режимах сообщалось редко: Режим отстраненного самостимулятора, Режим уговоров и манипуляций, Режим дезадаптивного родителя и Режим здорового ребенка. Ни один сотрудник не сообщил о режиме недисциплинированного ребенка, режиме требовательного родителя, обсессивно-компульсивном режиме или режиме счастливого ребенка в отношении человека, с которым пришлось столкнуться в данной полицейской операции.
Согласие между оценками офицеров полиции и экспертов
Режимы схемы, которые были оценены как отсутствующие во всех 27 ситуациях сотрудниками полиции и экспертами, были исключены из анализа, поскольку не было дисперсии для корреляции. Это режим недисциплинированного ребенка, режим требовательного родителя, режим обсессивно-компульсивного поведения и режим счастливого ребенка. Среди оставшихся 19 режимов схем некоторые режимы проявились лишь в нескольких случаях, что также привело к высокому перекосу (> 4) и низкой дисперсии (< 1). Поэтому следующие режимы были дополнительно исключены из анализа: Карающий родитель, Отстраненный самостимулятор, Жалующийся защитник, Податливая капитуляция, Уговаривающий и манипулирующий, Здоровый взрослый, Злобный защитник и Параноидальный сверхконтролер. Исследования показывают приемлемые вариации для режимов "Злобный защитник" и "Параноидальный сверхконтролер", о которых сообщили сотрудники полиции по системе "моя модель", но вариации для этих режимов при оценке экспертами (MOS) составили 0,48 и 0,24, соответственно.
В соответствии с первой гипотезой, оценка коэффициента внутриклассовой корреляции показала хороший уровень согласия между сотрудниками полиции и экспертами, все показатели были значительно выше случайности. Для режима "Брошенный ребенок" наблюдалось превосходное согласие с ICC = 0,97 (p < 0,01) и 95% доверительным интервалом (ДИ) = 0,94-0,99. Как и ожидалось, результаты для режимов "Униженный ребенок", "Отстраненный защитник" и "Задира и нападение" показали хорошее согласие между оценщиками. Оценки ICC для режима "Хищник", режима "Отстраненный самообольститель" и режима "Обиженный ребенок" были средними или хорошими. При оценке следующих режимов офицеры и эксперты продемонстрировали умеренный уровень согласия: Режим одинокого ребенка, Режим сердитого ребенка, Режим импульсивного ребенка и Режим самовозвеличивания.
Обсуждение
Настоящее исследование является первым, в котором изучается надежность концепции режима схемы путем ее применения для понимания эмоциональных состояний и поведения в действиях полиции. Что касается первой гипотезы, результаты показали умеренный или отличный уровень согласия между полицейскими и экспертами, причем все они были значительно выше случайности. Можно сделать вывод, что полицейские могут точно определять различные режимы у встреченных людей, даже после краткого обучения использованию системы "моя модель". Хотя остается неясным, в какой степени это связано с инструментом или способностью полицейских распознавать эмоциональные состояния, кажется правдоподобным, что оба фактора играют определенную роль. Положительные отзывы, полученные от сотрудников полиции во время интервью, подтверждают пользу системы "моя модель" для полицейских. Оказалось, что этот инструмент помогает офицерам осознанно определять и структурировать то, что они уже бессознательно воспринимают. Таким образом, система "моя модель" может повысить способность офицеров распознавать и эффективно действовать при столкновении со сложными эмоциональными состояниями.
В соответствии со второй гипотезой, режимы схемы в области уязвимости и сверх компенсации часто оценивались полицейскими как присутствующие, когда их просили рассказать о недавней полицейской операции, где люди реагировали сложным для них образом. Режим рассерженного ребенка и режим задиры и нападения были наиболее часто наблюдаемыми схематическими режимами у встреченных людей, за ними следовали режимы самовозвеличивания, рассерженного защитника и импульсивного ребенка. Режимы, связанные с уязвимыми эмоциями, такими как стыд, страх или печаль, также были выявлены сотрудниками полиции, но с меньшей частотой. То есть, несмотря на то, что уязвимые режимы были выявлены, их распространенность была ниже.
Исследования с использованием факторного анализа у взрослых пациентов судебно-медицинской экспертизы и подростков с поведенческими расстройствами показали, что режимы имеют тенденцию группироваться в экстернализационные и интернализационные измерения. Результаты исследований показывают, что полицейские чаще имеют дело с экстернализирующими эмоциональными состояниями, включающими гнев, агрессию, самовозвеличивание и импульсивность, в то время как интернализирующие эмоциональные состояния были менее распространены.
Ситуации, с которыми сталкивались сотрудники полиции, характеризовались схожими паттернами эскалации от гнева и импульсивности до состояния агрессии (например, режим задиры и режим нападения), как было обнаружено в исследовании. Согласно теории схемной терапии, агрессия часто выполняет сверхкомпенсаторную функцию. Например, может быть, что режимы схемы, связанные с гиперкомпенсацией (например, режим задиры и нападения, режим самовозвеличивания), которые наблюдали офицеры, использовались для преодоления сильных чувств гнева, импульсивности, слабости или беспомощности (детские режимы) в ситуациях, которые их вызвали.
В своем ретроспективном исследовании преступлений исследователи обнаружили, что высокая распространенность режимов, связанных с уязвимыми эмоциями (например, режим "брошенный ребенок", режим "одинокий ребенок"), наблюдалась во время событий, предшествовавших преступлениям, но совсем не во время совершения преступления. В нашем исследовании полиция часто прибывала на место преступления уже после того, как оно было совершено. Это может объяснить присутствие уязвимых режимов, связанных со слабостью, страхом и унижением, хотя и в значительно меньших количествах, чем в настоящем исследовании.
Результаты экспертов показывают, что обучение идентификации эмоциональных состояний с помощью системы "моя модель"может способствовать способности офицеров оценивать и эффективно управлять экстремальными колебаниями эмоциональных состояний людей, встречающихся на месте преступления. Это может улучшить их немедленное и адекватное вмешательство для деэскалации вызывающего (например, угрожающего) поведения, а также эффективное реагирование на другие виды поведения, например, связанные с уязвимыми эмоциями.
Несомненно, ситуации, о которых идет речь, могут быть чрезвычайно сложными для полицейских. Это касается и принятия решений в условиях стресса и неполной информации. Результаты данного исследования позволяют предположить, что принципы программы "Безопасный путь", которые были успешно применены в судебно-медицинских учреждениях для управления сложными ситуациями, также могут быть использованы для усиления и улучшения процесса принятия решений офицером. Корректировка действий в соответствии с эмоциональным состоянием встреченных людей может снизить необходимость жесткого физического вмешательства и риск получения травм со всех сторон. Необходимо провести дальнейшие исследования, чтобы определить, можно ли адаптировать программу "Безопасный путь" к потребностям сотрудников полиции и сложным ситуациям, с которыми они сталкиваются.
Ограничения настоящего исследования
Результаты настоящего исследования следует рассматривать в контексте некоторых ограничений. Во-первых, оценка эмоциональных состояний полицейских основана на ретроспективном дизайне и субъективном восприятии ситуации и человека сотрудниками полиции. Хотя с помощью интервью можно было бы получить много информации, прямой доступ к эмоциональным состояниям встречных лиц в ситуациях, о которых сообщал офицер, был невозможен. Во-вторых, несколько опрошенных офицеров сообщили, что столкнулись с ситуацией, связанной со сложными и сильными эмоциями, не незадолго до интервью, а несколько месяцев назад. Промежуток времени может повлиять на воспоминания. Однако офицеры смогли вспомнить более ранние ситуации достаточно подробно для целей данного исследования. В-третьих, анализ режимов схемы был основан только на одном источнике данных, а именно на отчетах офицеров. Другими мерами для оценки режимов могли бы быть самоотчеты встреченных лиц, полицейские досье или камеры наблюдения, что позволило бы использовать более одного источника данных и получить прямой доступ к этим данным. В-четвертых, исследование было основано на выборке из 27 участников, что привело к перекосу данных и низкой дисперсии для некоторых переменных режимов, которые пришлось исключить из анализа. Кроме того, уровень шкалы оценок с помощью системы "моя модель" и MOS (от 1 = отсутствует до 5 = чрезвычайно интенсивный) не обязательно был интервальным, поскольку разница/расстояние между значениями 1 и 2 не обязательно такая же, как между значениями 2 и 3. В-шестых, для уменьшения сложности в анализе не учитывалась ни последовательность режимов схемы, ни изменение интенсивности соответствующих режимов в зависимости от ситуации. В будущем следует оценить последовательность и изменение интенсивности режимов схемы в подобных ситуациях, связанных с действиями полиции. Кроме того, в будущих исследованиях следует рассмотреть интерактивную динамику между схемами и схематическими режимами полицейских и встреченных лиц.
Выводы
Данное исследование является первым, в котором изучалась надежность подхода, основанного на схематических режимах, при его применении для распознавания и описания эмоциональных состояний и поведения встреченных лиц в ходе полицейских действий. Полученные результаты свидетельствуют о том, что полицейские с минимальной подготовкой, использующие систему "моя модель", могут точно определять режимы схемы у лиц, с которыми они столкнулись во время полицейских вызовов, что подтверждается высоким уровнем согласия с экспертами. Эти результаты нуждаются в воспроизведении на более крупных выборках, а валидность концепции режима в полицейских ситуациях должна быть исследована, например, путем определения того, предсказывают ли режимы, наблюдаемые во время полицейских вызовов, вероятность получения травм сотрудниками или другими людьми. Тем не менее, текущее исследование показывает, что полицейских можно обучить точному определению эмоциональных состояний, таких как гнев, агрессия, импульсивность и уязвимость, которые часто создают проблемы во время работы в полиции. Подход, основанный на режиме схемы, может стать основой для новых методов деэскалации и управления конфликтами в полицейских условиях, аналогичных тем, которые уже продемонстрировали эффективность в условиях судебно-психиатрической экспертизы.
Спасибо что дочитали, подписывайтесь на канал - и нам приятно, и вас ожидает много новых публикаций.
