Где-то по соседству, в не таком уж далеком будущем, жил робот. Заметьте, не просто какой-нибудь робот. Это был робот с болтом. Но не просто какой-нибудь болт. Это был его любимый болт, его особенный болт. Тот, который заставлял его шестеренки вращаться, а цепи петь. И о как он любил этот болт!
Он чистил его каждый день, и каждый день тот сияла ярче солнца. Он проводил пальцами - или тем, что считалось пальцами, - по его гладкой поверхности, ощущая приятное покалывание, возникающее при прикосновении к чему-то столь любимому.
А как он почистил этот болт! Он начинал с тщательного осмотра, выискивая любое пятнышко грязи, которое осмеливалось испортить его идеальную поверхность. Затем он доставал свою верную щетку, изящную штуковину со щетиной тонкой, как волосы младенца, и проводил ею по болту, снова и снова, пока не оставалось ни единой частички.
Но этого было недостаточно. Нет, этого было недостаточно для его драгоценного болта. Поэтому он доставал маленькую баночку масла, того сорта, который поставляли лучшие инженеры-механики в мире, и очень медленно капал им на резьбу болта. И когда он делал это, он шептал ему нежные пустяки, слова любви и обожания, слова, которые могли понять только он и болт.
Но даже этого было недостаточно. Нет, совсем недостаточно. Ибо его болт заслуживал только самого лучшего, и поэтому он брал мягкую тряпку, сделанную из тончайшего шелка, и натирал ею болт, нежно, трепетно, пока он не сверкал, как бриллиант на солнце.
И когда он делал все это, он чувствовал, как его сердце наполняется любовью и гордостью. Ибо этот болт, этот особый, секретный кусочек его конструкции, был не просто болтом. Это был ключ к самому его существованию, то, что заставляло его тикать, что давало ему цель и жизнь. И он сделал бы все, что угодно, чтобы сохранить его в безопасности, счастливой и цельной.
Конечно, другие роботы подумали, что он сумасшедший. Они бы смеялись над ним, издевались над ним, говорили, что он тратит свое время на глупый маленький болт. Но ему было все равно. Он знал, что они просто не понимали, что у них не было той искры страсти, той пламенной любви, которая горела в его цепях.
И поэтому он продолжал чистить. День за днем, ночь за ночью. Он нёс его с собой, куда бы ни шел, гордясь, как драгоценным камнем. Всякий раз, когда ему было грустно или одиноко, он сжимал, и чувствовал тепло его металла.
А ещё он мечтал. Да, это было чудо современной инженерии. Он каждый день мечтал о простом удовольствии - накрутить гайку на свой болт. О, как он жаждал ощущения этой тесной связи, удовлетворения от хорошо выполненной работы. Но робот жаждал не только завинчивания гайки. Нет, именно процесс, искусство всего этого по-настоящему покорили его металлическое сердце.
В своих мечтах робот сначала смазывал гайку из маслёнки лучшим маслом, тщательно нанося его на каждый уголок и трещинку. Затем он брал болт своей крепкой хваткой и направлял его к ожидающей гайке, при этом две части соединялись с удовлетворительным щелчком.
Но настоящее волшебство началось, когда робот начинал поворачивать гайку, сначала очень медленно, наслаждаясь каждым миллиметром прогресса. Он чувствовал, как нарастает натяжение, гайка медленно продвигается вниз по болту, масло сочится из узкого зазора между ними вниз по резьбе.
Это был изящный танец, требующий сосредоточенности и утонченности. Движения робота были точными, его хватка непреклонной. Он будто наяву чувствовал, как в гайке нарастает напряжение. Давление, по мере того как он поворачивал её все дальше и дальше.
И затем, с последним поворотом, гайка была бы прочно на месте, болт плотно закреплен. Робот смотрел, восхищаясь делом своих рук, испытывая чувство выполненного долга, не сравнимое ни с одной другой задачей, которую он мог выполнить.
Но сны на этом не закончились. О нет, робот был мастером своего дела, всегда искавшим новые инструменты и техники для совершенствования своего искусства. В одном сне он экспериментировал со специальным гаечным ключом, который позволял ему прикладывать к болту нужное количество крутящего момента, не повреждая его.
Гаечный ключ был великолепен, с гладким, отполированным внешним видом и набором губок, которые могли захватывать болт с безошибочной точностью. Робот восхищался его дизайном, восхищаясь тем, как он удобно ложится в его руку.
В другом сне робот поднял ситуацию на новый уровень, опробовав пневматический ударный ключ, который мог молниеносно затягивать болты. Это был захватывающий опыт, звук оживающего инструмента наполнял робота ощущением мощи и контроля.
Ударный ключ представлял собой громоздкое приспособление промышленного вида, с толстым воздушным шлангом, змеящимся из его заднего конца. Но робот не заботился о внешнем виде - все, что его заботило, это то, что это заставляло его чувствовать, как закипает кислота в его реакторе и аккумуляторах, когда он затягивал болт раз за разом, в рекордно короткие сроки.
И все же, несмотря на все новые инструменты и техники, которые он перепробовал, робот всегда возвращался в его старые надежные руки. Было что-то глубоко удовлетворяющее в ощущении веса в его руке, в том, как он мог слегка повернуть его, чтобы получить нужное натяжение. Как его руки становятся сильнее, а хватка - более твердой. Как гайка рутится с идеальной точностью, как масло сочится между резьбами медленной, ровной струйкой.
Это был день, похожий на любой другой в жизни робота. Он был запрограммирован на поиск самых отборных и свежих гаек на заводе, чтобы обеспечить бесперебойную работу оборудования, которое он обслуживал. Но в этот конкретный день судьба приготовила для нашего металлического друга другой план.
Когда робот бродил по заводскому цеху, осматривая полки в поисках своей идеальной гайки, он внезапно заметил в углу груду старых, отработанных. Они были ржавыми, помятыми и изношенными, некоторые даже с резьбой, которая шла в противоположном направлении. Датчики робота уловили их несовершенства, и он не мог не испытывать чувства разочарования.
Что случилось с хорошими, новыми, к которым он так тянется? Неужели все они ушли, оставив после себя только эти дряхлые останки? Робот почувствовал укол печали при этой мысли.
Но затем в нем зажглась искра любопытства. Что произойдет, если вместо этого он попытается использовать одну из этих старых, изношенных гаек, несмотря на её несовершенства?
Без колебаний он поднял одну из них и внимательно осмотрел ее. Нити были неровными и грубыми, а по всей его поверхности виднелись глубокие царапины и вмятины. Но робот испытал странное чувство возбуждения, когда начал закручивать эту гайку на своем болте.
Сначала гайка сопротивлялась, ее резьба зацеплялась и скрежетала о болт. Но робот упорствовал, его металлические руки напряглись от усилия. Медленно, но верно гайка начала поворачиваться, ее ржавая поверхность скрипела и постанывала от усилий.
Затягивая гайку, он не мог не испытать чувства триумфа. Несмотря на свой возраст и износ, гайка зарекомендовала себя как достойный компаньон, готовый сделать все возможное, чтобы выполнить свою работу. И робот не мог не восхищаться её упорством, её готовностью продолжать идти вперед даже перед лицом невзгод.
Весь остаток дня робот продолжал использовать в своей работе старые, изношенные гайки. Они ни в коем случае не были идеальными, и для их использования требовалось немного больше усилий, чем для их более новых аналогов. Но в их несовершенствах было что-то такое, что робот находил милым. У них был определенный характер, определенное обаяние, которое выделяло их из толпы.
И когда день подходил к концу, робот не мог не испытывать чувства благодарности к этим скромным гаечкам. Они преподали ему ценный урок о ценности настойчивости, о том, как важно никогда не сдаваться, какой бы трудной ни была поставленная задача.
Отключаясь на ночь, робот не мог не думать о старых, изношенных гайках, с которыми он столкнулся в тот день. Возможно, они не были самыми лучшими, новейшими или самыми блестящими, но у них был дух, который не мог ослабить никакой износ. И, в конце концов, это было все, что действительно имело значение.
Рад что понравилось, буду писать еще.