Марина Цветаева

И всё переправляю слово:

— «Я стол накрыл на шестерых»...

Ты одного забыл — седьмого.

Невесело вам вшестером.

На лицах — дождевые струи...

Как мог ты за таким столом

Седьмого позабыть — седьмую...

Невесело твоим гостям,

Бездействует графин хрустальный.

Печально — им, печален — сам,

Непозванная — всех печальней.

Невесело и несветло.

Ах! не едите и не пьете.

— Как мог ты позабыть число?

Как мог ты ошибиться в счете?

Как мог, как смел ты не понять,

Что шестеро (два брата, третий —

Ты сам — с женой, отец и мать)

Есть семеро — раз я̀ на свете!

Ты стол накрыл на шестерых,

Но шестерыми мир не вымер.

Чем пугалом среди живых —

Быть призраком хочу — с твоими,

(Своими)...

Робкая как вор,

О — ни души не задевая! —

За непоставленный прибор

Сажусь незваная, седьмая.

Раз! — опрокинула стакан!

И всё что жаждало пролиться —

Вся соль из глаз, вся кровь из ран —

Со скатерти — на половицы.

И — гроба нет! Разлуки — нет!

Стол расколдован, дом разбужен.

Как смерть — на свадебный обед,

Я — жизнь, пришедшая на ужин.

...Никто: не брат, не сын, не муж,

Не друг — и всё же повторяю:

— Ты, стол накрывший на шесть — душ,

Розы да хрусталь…

А среди гостей моих —

Горе да печаль.

И со мною мой отец,

И со мною брат.

Час проходит. Наконец

У дверей стучат.

Как двенадцать лет назад,

Холодна рука,

И немодные шумят

Синие шелка.

И вино поет из тьмы,

И звенит стекло:

«Как тебя любили мы,

Сколько лет прошло».

Улыбнется мне отец,

Брат нальет вина,

Даст мне руку без колец,

Скажет мне она:

«Каблучки мои в пыли,

Выцвела коса,

И звучат из-под земли

Наши голоса».