Ранчо Сакраменто. Часть 7. О дипломатах, лошадях, праздниках и буднях, радостных и грустных

На ранчо подрастало новое поколение лошадей. На заднем плане – склад реквизитов для праздников, а под крышей – жильё Адана (с закрытыми ставнями)

Продолжение. Предыдущая часть здесь.

Через два-три года с начала моей работы ранчо Сакраменто приобрело уже достаточную популярность среди довольно высоких кругов любителей лошадей и всего, что с ними связано. Как я уже упоминал в самом начале своих записок, раз за разом у нас организовывались свадьбы таких любителей, различные довольно массовые мероприятия, аукционы, всякие методические занятия и даже имели место быть, как я уже упоминал, корпоративные торжества местного муниципалитета и министерства культуры страны.

Особняком стояли визиты на дипломатическом уровне. Визит польского посла в Мексике, вернее послихи прошёл, вообще, в приватной обстановке в один из выходных. Об этом позаботился мой зять, с ностальгией вспоминавший годы своей юности, когда он работал каким-то сотрудником в посольствах Коста-Рики в ЧССР и ГДР. Посольство Польши в Коста-Рике накануне упразднили, и время от времени в страну наведывалась посол из Мексики. Вот в один из таких приездов зять её и пригласил на ранчо.

Запомнился визит уругвайского посла Октавио Бруньини, с женой, сыном и братом Эктором, который потом доставал меня своими посланиями по электронной почте типа тех, что сейчас шлют друг другу по ватсапу или телеграму все кому ни попадя из тик-тока. Их сопровождал Генеральный директор протокола и церемоний при МИДе, старый приятель зятя, Хавьер Санчо Бонилья, пожилой жеребец дочери которого был постояльцем в нашем лошадином отеле. К слову, неделю назад по радио собщили, что дон Хавьер, заслуженный дипломат, умер, да будет земля ему пухом.

Кроме этого, было ещё несколько клиентов, которые держали своих лошадей в нашей лошадиной гостинице. Как правило, люди эти были из состоятельных граждан: пару адвокатов, директор строительной компании... Но это не значит, что эти костариканцы были какими-то высокомерными, неприятными типами. Вот что в этой стране мне нравится, так это то, что нет никакого разделения в поведении и отношениях на бедных и богатых. И тусовки могут быть общими, и темы для разговоров, часто, общие, особенно, среди лошадников.

К слову, я как-то почти не уделил в своих записках внимания лошадям, которые были у нас на ранчо. Когда я приехал на работу в первый раз, было всего около полудюжины лошадей. Постепенно количество их увеличивалось: дон Хорхе покупал иногда кобыл английской породы для увеличения поголовья этой лошадиной расы, начали рождаться жеребята.

Удивительные создания – эти лошади! И что самое поразительное, так это то, как они терпят любую, самую невыносимую боль. Да, в момент испуга лошадь может заржать. Но никогда не подаст голоса, даже умирая от нестерпимых ран. Умирает молча, без стонов, без малейших признаков страданий. Только грустные глаза...

На моих глазах такое случилось два раза: когда Коттонфилд так и не встал после операции кастрации, которую сделал дон Мемо, и тихо скончался гордость всей конюшни Голди, которого, похоже, загнал дон Хорхе. Случай с Голди произошёл ещё когда был Хуан Пабло, который, видимо, не придерживался строгих норм кормления, и давал концентрат в неограниченных количествах. Когда Хорхе вернулся с прогулки, через какое-то время Адан, присматривавший за лошадьми, обнаружил, что Голди в своём стойле словно бы окаменел. Ветеринар прописал вводить физраствор. Всю ночь мы с Аданом, сменяя друг друга, делали эту процедуру, вливая в бедного Голди, стоящего с напряжённым телом у дверей офиса, литр за литром. Но бедняга так и не вышел из столбняка...

А с Коттонфилдом тоже было трагично. Бедный дон Мемо, добрейшей души человек, коневод с рождения, чистый практик, без всякого знания анатомии лошадей, видимо, совершил какую-то ошибку (хотя раньше проводил такие операции успешно), о чём очень сильно переживал. Асофейфа, имевший более широкие теоретические познания в животных, включая лошадей, критиковал дона Мемо за глаза, каждый раз повторяя: я не буду вмешиваться, весь скот – мой, кроме лошадей. Видимо, повышая таким образом свой авторитет, на фоне, типа, малограмотного дона Мемо.

Были и другие случаи, когда, например, один из жеребцов-постояльцев застрял одной передней ногой в глубокой узкой канаве. Слава богу, после долгих усилий удалось освободить его из ловушки без перелома...

Особняком стоял Леонардо Сильберт, аргентинский специалист по лошадям, с которым дон Хорхе познакомился на каком-то тематическом мероприятии. Лео и его уругвайская подруга Габриэла наведывались частенько, и проводили время со своим тоже немолодым жеребцом Эспартако. Лео заботился о своей лошадке, как о родном дите, и вообще, был своим парнем. Помогал в организации всяких мероприятий, а некоторые организовывал сам.

Разумеется, все эти лошадиные тусовки были не бесплатными, их участники приезжали на крутых «тачках», а время празднеств частенько затягивалось за полночь. Ну а мне, как администратору, приходилось не только заниматься организационными вопросами на месте, включавшими всё необходимое для таких празднеств, но и разбирать после них с помощью пеонов завалы из мусора и прочих издержек. Особо запомнилась одна из разбитых и вырванных из водопроводной трубы, можно сказать, с корнем, раковина в... женском туалете. Амазонки, они такие...

И вот, на одном из таких мероприятий я в первый раз, что называется, вживую встретился со своей будущей женой...

Задачей предыдущих записок о моём житье-бытье на ранчо было показать, что на самом деле житьё это отличалось от того, как его описали в своём ответе на мой иск мои оппоненты 24 января 2013-го года.

А пока я ждал появления в своём электронном кабинете ответной реплики моего адвоката, подошло время моей жене, отказавшейся при нашем общем согласии от радио-и химиотерапий, и находившейся под наблюдением прооперировавшего её нейрохирурга, пройти очередную компьютерную томографию, которая была назначена на 4 февраля.

Но, прежде чем я посвящу свой рассказ онкологической теме, в нескольких следующих публикациях остановлюсь на некоторое время на том счастливом времени, которое ей предшествовало.

Одно из лошадиных мероприятий. 26 сентября 2009

Одна из свадеб. 1 мая 2010

Визит посла Польши в Мексике (дама в красном). 22 января 2011-го

Посол Уругвая Октавио Бруньини (в чёрной шляпе), его брат (крайний слева), мой внук и Луис Асофейфа. 4 апреля 2009-го

Мой сосед по ранчо, ответственный за всех лошадей круглосуточно Адан Эспиноса Родригес

Адан только что принял ночные роды у одной из кобыл. 26 августа 2009-го

Дон Мемо (Гильермо Санабрия) и Леонардо Сильберт

Продолжение следует