Поздравляю моих земляков с праздником! Всех где бы Вы сейчас не находились...
всем здоровья благополучия и милосердия Божьего... и мира.
только вот настроение какое то не радостное... не спокойно... на нашей планете...
Михаил Сеспель - я мечтатель, идеалист, растяпа...
мечтатель, идеалист и растяпа», как он сам назовет себя в одном из писем.
Сеспель – "первоцвет"'-так переводится его псевдоним с чувашского языка. Его называют уникальным, а некоторые - единственным явлением чувашского духа. Он прожил неполных 23 года, и за это время успел не только стать основоположником новой чувашской литературы, но и одной из самых противоречивых ее фигур.
Он родился на излете 19-го века в чувашской деревне. Головокружительная карьера очень быстро сменилась допросами, тюрьмой, изгнанием… Он никогда не вернется больше на родину, но напишет стихи, которые позже переведут на 55 языков и навсегда останется в памяти своих соплеменников "огненный ангел нации" с неприкаянной судьбой.
Художественным языком для этого фильма стали стихи, отрывки из дневников и писем поэта. Они выстроены таким образом, что рассказывают от первого лица не только о его судьбе, но и о той борьбе, которая беспрерывно шла в нем самом, о противоречиях, вторгающихся в его жизнь, творчество, мировоззрение. Эти "цитаты" стали основой для художественных сцен, в которых приняли участие артисты драматических театров республики, стихи прочитал артист театра и кино Даниил Страхов.
О творчестве и судьбе "великого страдальца" размышляют большие мастера – художники, композиторы, артисты, режиссеры. Их объединяет одно – все он когда-то были вдохновлены образом Сеспеля – внука огнепоклонников, обжигающего и разящего своим словом. Наломавшим дров мальчишкой, чей талант намного опередил свое время и стал основой новой литературы своего народа. Изгнанником, чьи сохранившееся стихи (те несколько десятков, что удалось найти и сберечь) до сих пор остаются непревзойденными шедеврами поэзии его народа.
Стихи М.Сеспеля
Гаснет день. И когда сумрак ночи густой
Погружает в дремоту поля
И проносятся мысли одна за другой,
Сердце острою болью сверля,—
Тени прошлых столетий встают предо мной,
И родная видна мне земля.
Да, она. Узнаю за чертою черту,
Словно сам в тех столетьях живу:
Пригвожденный к кровавому вижу кресту
Я Чувашию, как наяву.
Там, где сердце, — в груди ее рана черна.
Кровь по капле, по капле течет.
Хмурый день подступает, как в бурю волна,
Ветер cтарую песню поет...
Минет ночь. И когда из росы отольет
Утро бусы себе, и серебряный звон
Вдруг раздастся, и все запоет,—
Это значит — край милый из мертвых воскрес,
Оставляет тяжелый страдальческий крест
И свободу приветствует он!
На стихи М. Сеспеля
Ночь над ним. Словно вдруг отступились
Навсегда солнца ясные дни.
Ковыли низко-низко склонились,
Край несчастный жалеют они.
Но, осеннюю тьму разрывая.
Грянул гром над пустыней глухой.
И дошло до родимого края:
"Да проснитесь, Он воскрес и живой!"
На креста был и остались следы
Их не смыли потоки воды
Открывает людям Страдалец глаза:
Рать несметную с песней заветной,
И застилает очи радости слеза...
Обнимают друг друга, жмут руки,
Возглас дружбы на всех языках.
Расплетись, оборвись, плетка муки, —
Мы не будем отныне в рабах.
Край мой подал голос на воле;
Знаю я: он не громок пока.
Неприглядно лицо, что кололи
Терном жгучим века и века.
Но терпенье его и страданье,
Сила духа измерь и познай,
И попробуй, попробуй тогда мне
Заявить, что не возродиться мой край
