Борьба, но за что?

Две сестры, Ольга и Татьяна, стояли на пороге старого родительского дома, но видели его совершенно по-разному. Для Ольги, старшей, которая последние пять лет ухаживала за больной матерью, это был дом, наполненный воспоминаниями, запахом маминых пирогов и тихим скрипом половиц. Для Татьяны, младшей, приехавшей из столицы только на похороны, это был просто актив. Ценный актив в хорошем районе, который нужно было как можно скорее продать и поделить.

Мать не оставила завещания, и по закону дом принадлежал им обеим в равных долях.

— Мы продадим его, — заявила Татьяна в первый же вечер, деловито оценивая площадь. — Застройщик из города предлагает отличную цену. Купим себе по квартире.

— Продадим? — ахнула Ольга. — Таня, это же наш дом! Я хотела здесь жить, растить детей.

— Оля, не будь сентиментальной, — отмахнулась Татьяна. — Воспоминаниями сыт не будешь. Мне нужны деньги. У меня ипотека, кредиты.

С этого дня между ними началась холодная война. Ольга отказывалась давать согласие на продажу, надеясь, что сможет когда-нибудь выкупить долю сестры. Татьяна давила, угрожала судом, каждый день напоминая о своих «финансовых трудностях».

Она видела, что Ольга не сдаётся. И тогда в её голове родился коварный, но гениальный в своей жестокости план.

Однажды вечером она позвонила Ольге. Её голос был слабым и дрожал.

— Оля... прости меня за всё, — прошептала она. — Я была неправа.

— Таня, что случилось? Ты плачешь?

— Я... я больна, Оля, — всхлипнула Татьяна. — У меня нашли... В общем, это серьёзно. Мне нужна срочная, очень дорогая операция за границей. Времени почти нет.

Она прислала Ольге на почту сканы «медицинских заключений» из известной немецкой клиники. Документы выглядели абсолютно подлинными: с печатями, подписями, пугающими диагнозами.

— Врачи говорят, есть шанс, — продолжала рыдать в трубку Татьяна. — Но сумма... она неподъёмная. Единственная наша надежда — это деньги от продажи дома. Оля, я не хочу умирать. Пожалуйста, прости меня и помоги.

Мир Ольги перевернулся. Её сестра, её вечная соперница, была на пороге смерти. Все обиды, все ссоры из-за наследства мгновенно показались ей пылью. Дом, воспоминания — всё это померкло перед лицом возможной трагедии.

— Конечно, Таня, конечно! — не раздумывая, сказала она. — Мы всё продадим! Только бы ты была жива!

На следующий же день она подписала все документы. Дом был продан застройщику в рекордно короткие сроки. Деньги поделили. Татьяна, забрав свою половину, тут же «улетела на лечение», пообещав звонить.

Первые две недели она присылала сообщения: «Прошла обследование», «Готовлюсь к операции». А потом пропала. Её телефон был отключен. Ольга сходила с ума от беспокойства, представляя себе самое страшное.

Развязка наступила через месяц. Ольга, переехавшая в крошечную съёмную квартиру, листала социальные сети, пытаясь отвлечься. Она зашла на страницу их дальней родственницы и замерла. На одной из фотографий, сделанной на дне рождения, в шумной компании, она увидела знакомое лицо.

В центре кадра, с бокалом шампанского в руке, хохотала её сестра Татьяна. Здоровая, румяная, в новом дорогом платье. Она была не в немецкой клинике. Она была в самом дорогом ресторане их родного города.

Ольга увеличила фото. И увидела на руке сестры новые часы, а на шее — массивное золотое колье. Она поняла всё. Не было никакой болезни. Был спектакль. Идеально разыгранный, с фальшивыми документами и крокодиловыми слезами. Она не спасала сестре жизнь. Она просто оплатила ей её роскошь.

Ольга сидела и смотрела на фотографию, и слёзы текли по её щекам. Но это были не слёзы жалости к сестре. Это были слёзы по себе, по своей наивности, по дому, который она так легко отдала.

Татьяна победила. Она получила деньги, она купила себе красивую жизнь. Но в этой погоне за наследством она потеряла последнее, что у неё было, — сестру. Ольга вычеркнула её из своей жизни. Она не стала звонить, не стала ничего доказывать. Она просто поняла, что иногда самые близкие люди оказываются самыми опасными врагами.