Искра

Лена решила, что их с Костей браку не хватает искры. Пять лет совместной жизни превратили их вечера в уютное, но предсказуемое болото: ужин, сериал, сон. «Нужно встряхнуть нашего хомячка!» — решила она и начала разрабатывать план по организации сюрприза на годовщину.

План был гениален в своей простоте: романтический ужин, плавно перетекающий в страстную ночь. Но с изюминкой. Лена купила в секс-шопе костюм медсестры, который, по заверению продавца, «мог поднять даже мёртвого», и пару пушистых наручников.

В день «Х» она отправила Костю к его маме под предлогом «починить кран, который капает уже год». Сама же развернула бурную деятельность. Она приготовила его любимую лазанью, зажгла ароматические свечи (с запахом сандала, который, по слухам, был мощным афродизиаком) и приглушила свет.

За полчаса до предполагаемого возвращения мужа она надела свой сногсшибательный наряд. Костюмчик был, мягко говоря, откровенным. Белый халатик едва прикрывал самое интересное, а шапочка с красным крестом кокетливо съезжала набок.

«Нужно отрепетировать», — подумала Лена и, взяв наручники, решила пристегнуть себя к батарее у входной двери. «Он войдёт, увидит меня, такую беззащитную и страстную, и просто потеряет голову!» — мечтала она.

Она щёлкнула одним наручником на своём запястье, другим — на чугунной батарее. Получилось эффектно. Она приняла томную позу и стала ждать.

И тут случилось непредвиденное. В замке повернулся ключ. Но это был не Костя. Это была его мама, Антонина Петровна, которая решила зайти «проверить, как дела, и принести домашнего творожка».

Дверь открылась. На пороге стояла свекровь с трёхлитровой банкой творога в руках. Перед ней, прикованная к батарее, в костюме развратной медсестры, стояла её невестка.

На несколько секунд время замерло. Антонина Петровна смотрела на Лену. Лена смотрела на Антонину Петровну. Банка с творогом медленно выскользнула из ослабевших рук свекрови и с оглушительным звоном разбилась о пол, разбрызгивая белые комья во все стороны.

— Леночка... — прошептала свекровь, хватаясь за сердце. — Воры?! Тебя... тебя пытали?!

Лена поняла, что ситуация выходит из-под контроля.

— Нет, Антонина Петровна, что вы! Это... это сюрприз! Для Кости!

— Сюрприз? — глаза свекрови расширились от ужаса. — Приковывать себя к батарее? Доченька, да он же тебя в психушку сдаст!

В этот момент на лестничной клетке послышались шаги. Это был Костя. Он увидел открытую дверь, свою бледную мать и лужу творога на полу.

— Мама, что случилось?!

Он вошёл в коридор и увидел картину целиком. Его жена. В костюме медсестры. Прикованная к батарее. И его мама, пытающаяся оттереть творог от своих туфель.

— Костя! — закричала Лена. — Отстегни меня! Ключи в кармане халата!

Костя, не веря своим глазам, подошёл к жене. Он сунул руку в карман её халатика, достал ключи и дрожащими руками попытался открыть замок. Но от волнения ключ застрял.

— Что там у вас? — раздался сзади басистый голос.

Они обернулись. На пороге стоял их сосед, дядя Витя, сантехник, привлечённый звуком разбитой банки. Он увидел всю мизансцену: женщину в костюме медсестры, прикованную к батарее, мужчину, ковыряющегося в наручниках, и пожилую даму, стоящую посреди творожного побоища.

— Опа, — сказал дядя Витя, оценив ситуацию. — Ролевые игры? А батарею-то зачем? Она ж у вас еле дышит. Если дёрнете, весь стояк зальёте.

От волнения рука Кости дёрнулась. В замке что-то хрустнуло, и ключ сломался.

— Всё, — обречённо сказал Костя. — Приехали.

Финал этой истории был фееричен. Лену освобождали сотрудники МЧС, которых вызвал дядя Витя. Два здоровых молодца болгаркой срезали наручники под сочувствующими взглядами соседей, высыпавших на лестничную клетку. Антонина Петровна пила валерьянку. А Костя, глядя на свою жену, покрытую слоем творога и металлической пыли, смеялся так, как не смеялся никогда в жизни.

Сюрприз удался. Искра в их отношениях не просто пробежала. Это был взрыв на электростанции. И с тех пор, когда Косте хотелось романтики, он просто покупал творог. На всякий случай.