Почему так продолжительно идет СВО

Для многих жителей России стали уже обыденностью ежедневные сводки с фронта, чередующиеся с сообщениями о наших повседневных делах и заботах. Но за этими сухими сводками – судьбы конкретных людей и их героические поступки, приближающие нашу Победу.

Об одном из российских воинов и тружеников и пойдет дальше речь. Это участник СВО Сергей Строганов (фамилия изменена), давший интервью корреспонденту ИА Новороссия.

Сергей Строганов – инженер, бизнесмен, бывший разведчик и трижды раненый штурмовик. Прошёл путь от создания первого в своём полку подразделения БПЛА до отправки на штурм за то, что «слишком умный». Вернувшись домой, он собрал команду энтузиастов и начал делать то, что не успевает делать государство.

– Корреспондент: почему вы ушли на фронт в 2022 году, если имели на тот период образование, бизнес, перспективы?

– Мне стыдно было сидеть в тылу. У меня были друзья и коллеги, которые сразу пошли на СВО – кто по мобилизации, кто добровольцем. Я понимал, что война быстро не закончится и что техническая подготовка будет иметь решающее значение. Я не просто хотел помочь, а точно знал, как быть полезным. У меня за плечами десятилетия работы с электроникой, автоматизацией, беспилотными системами.

– Помните свою первую встречу с БПЛА на фронте?

– Конечно – в учебке осенью 2022-го. Там я впервые увидел кадры, как украинские беспилотники сбрасывают гранаты на наши позиции, а мы ничего не могли с этим поделать. Люди лежали в окопах, как мишени в тире. Потом к нам приехал дроновод с позывным "Зевс" – легендарная личность. Он предложил обучить желающих. Я записался первым. То, что он показал, перевернуло моё понимание войны. Оказалось, что дрон – это не игрушка, а полноценное боевое средство разведки, коррекции и поражения.

– Вы создали первое в своём полку подразделение БПЛА. Как это было?

– Мы создавали буквально из ничего. Минобороны тогда вообще не поставляло такую технику. Мы с четырьмя парнями, обученными "Зевсом", собрали группу на свои деньги. Мои деловые партнёры помогли – перевели средства, закупили комплектующие. Работали в полевых условиях, спали в блиндажах. До сих пор помню, как перепаивали платы при свете фонарика. Но уже через месяц мы прикрывали разведку, наводили артиллерию и сбивали вражеские "птички". Вскоре нас стали звать уже на соседние участки, потому что там, где появлялась наша группа, потери резко снижались.

– Но не всем нравилась ваша деятельность?

– Врагам она точно не нравилась, а если вы про командование, то, к сожалению, было и такое. Однажды ночью мы тренировали сбросы с FPV-дронов. Вдруг появился генерал-лейтенант и спрашивает: "Чем занимаетесь?" Объяснили. Он посмотрел, фыркнул и сказал: "Дурью маетесь". Приказал прекратить тренировки. А потом дал совет: "Видишь дрон – ложись на спину и стреляй по нему из автомата". Прозвучало как издевательство. Это была роковая ошибка генерала. Но самое страшное: он был не один такой. Многие командиры тогда просто не понимали, что дрон – это глаз и кулак противника. Из-за такого непонимания мы месяцами теряли людей, которых можно было спасти.

– Сейчас генерал-лейтенанту, наверное, неловко за свои слова. Ведь по сути вся Украина превратилась в театр для дроновой войны.

– Да, в идеальный театр, потому что там почти нет лесов. Сплошные поля, степи, ровные пространства. Человек на такой местности как мишень на стрельбище. Современный дрон с высоты 800 метров может позволить прочитать надпись в вашем блокноте. Единственное укрытие – узкие лесополоски, посаженные ещё в советское время. По ним и идут все перемещения. Но и там дроны находят тропы, влетают внутрь и сбрасывают заряды.

– А как так вообще получилось, что ты из дроноводов отправился в штурмовики?

– Классика жанра. Когда наше подразделение БПЛА стало незаменимым, началась зависть. Командир полковой разведки стал слышать мою фамилию везде – от батальонов, от артиллеристов, даже от соседних бригад. Ему это не понравилось. А я тогда был наивен – думал, будто если стану всегда говорить правду, то меня услышат. Пытался объяснять, что без дронов мы проигрываем в разведке, что нужно менять тактику. В итоге меня "перевели" в штурмовую роту. Это был не приказ, а намёк: "Ты чересчур умный – иди в атаку". Так я оказался в КАМАЗе, который вёз штурмовиков на передовую.

– Вы трижды ранены. Как выжили?

– Каждый раз чудом. В первый раз – осколок в плечо, во второй – контузия и ожоги от взрыва гранаты, в третий – тяжёлое ранение в ногу. После третьего ранения меня комиссовали. Вернулся домой и понял: если я не продолжу делать технику, погибнут те, кого я мог бы спасти. Теперь мы с командой собираем оборудование для передовой: дроны, РЭБ, видеоперехватчики вражеских БПЛА.

– Главный вопрос. СВО идет так медленно и тяжело, потому что существует проблема дронов?

– Скорее, потому что мы долго не хотели видеть правду. Пока генералы говорили: "Ложись и стреляй из автомата", враг строил дроновую армию при поддержке 30 стран мира. Пока чиновники закупали "технические памятники" под госконтракты, бойцы гибли от дешёвых FPV-дронов. Пока полиция в тылу изымала оборудование у "гаражников", на фронте молили: "Пришлите хоть один перехватчик!" Вот почему война до сих пор идёт. Не из-за недостатка патриотизма, а из-за нежелания признать: современный конфликт – это война инженеров, программистов и тех, кто умеет думать быстрее, чем летит дрон.

Источник: https://dzen.ru/a/aPxoryg41iLHKJ2r

Комментарии автора

В приведенном выше интервью участника СВО приведены всего две причины большой продолжительности СВО, длящейся уже больше трех с половиной лет. Это – низкая укомплектованность передовой техникой и вооружением подразделений, участвующих в боевых действиях, а также непонимание высокими военными чинами специфики ведения современной войны.

Крайне важно понять и другие факторы, приведшие к такой затяжной войне:

1. Недостаточная подготовленность вооруженных сил России к современной войне. И это неудивительно, так как тактика и стратегия боевых действий на Украине с учетом ее специфики кардинально отличаются от классических представлений о ведении боевых действий.

2. Серьезнейшая ошибка Путина, отдавшего приказ об отводе войск из Киевской, Черниговской, Харьковской и Сумской областей. Впоследствии участники СВО говорили, что если бы такой приказ поступил в настоящее время, они бы его не стали выполнять и остались бы стоять на завоеванных рубежах.

3. Отсутствие должного реагирования высшего политического и военного руководства страны на начало всеобщей мобилизации на Украине в начале 2022 года и масштабную подготовку украинской армии к наступлению. Было потеряно целых полгода, пока наращивались силы противника, и только тогда Путиным было принято решение о частичной мобилизации. А для минимальной подготовки новобранцев и слаживания внутри подразделений необходимо как минимум три-четыре месяца. И за это время противник отвоевал значительные территории.

4. Неготовность отечественной оборонной промышленности к массовому выпуску так необходимых фронту военной техники и вооружений в начальный период СВО. Даже производство снарядов не было в должной мере отлажено, отчего на фронте проявился катастрофический снарядный голод. И только со временем удалось его преодолеть, в том числе благодаря братской помощи Северной Кореи.

5. Недостаточный технический уровень и недостаточное количество самых современных средств ведения войны, в том числе современных средств связи, о чем недавно поведал на телевидении военный эксперт Андрей Клинцевич. Многие виды военной техники, передаваемые Западом Украине, превосходят по характеристикам российские образцы, поэтому такое отставание приходится наверстывать в ускоренном режиме.

6. Очень громоздкая и малоэффективная система освоения новой военной техники. Опыт прошедших 3,5 лет СВО показал, что инициативные разработки творческих коллективов во многом превосходят результаты больших НИИ и заводов.

7. Наличие в военной промышленности определенного количества некомпетентных руководителей, так называемых «эффективных менеджеров», имеющих базовые специальности юристов, экономистов, финансистов, журналистов, социологов, но не технарей. Очень жестко об этом высказался академик Нигматуллин, который за кадровую политику поставил президенту и правительству «неуд».

8. Нехватка в зоне СВО квалифицированных командирских кадров. Причина: сокращение в предыдущие годы порядка 50 военных учебных заведений (военных училищ и военных академий). Полагали, что в условиях мирного времени армии требуется значительно меньше офицеров.

9. Нерешительность политического руководства России в пресечении массовой поставки военной техники и вооружений на Украину со стороны западных государств.

10. Нерешительность политического руководства России к развертыванию масштабных войсковых операций, что привело к затяжной окопной войне, как в период 1 Мировой войны.

Знаменитый немецкий политик Отто фон Бисмарк (1815—1898) как будто предвидел подобное развитие событий. Он, в частности, писал:

• Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведёт к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах русских… Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединяются друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути…

• Могущество России может быть подорвано только отделением от неё Украины... необходимо не только оторвать, но и противопоставить Украину России, стравить две части единого народа и наблюдать, как брат будет убивать брата. Для этого нужно только найти и взрастить предателей среди национальной элиты и с их помощью изменить самосознание одной части великого народа до такой степени, что он будет ненавидеть всё русское, ненавидеть свой род, не осознавая этого. Всё остальное — дело времени.

• Никогда ничего не замышляйте против России, ибо на любую вашу хитрость она ответит своей непредсказуемой глупостью.

• Русских невозможно победить, мы убедились в этом за сотни лет. Но русским можно привить лживые ценности и тогда они победят сами себя.