В одну реку дважды не войдёшь

Для Олега развод с Леной был не трагедией, а досадной формальностью, нарушившей его комфорт. Он был уверен, что она, его тихая, покладистая Лена, поплачет пару месяцев и приползёт обратно. Ведь он был центром её вселенной. Он так привык.

Их брак был похож на игру в одни ворота. Олег «шутил» над её внешностью, называя её «мой пончик». Он обесценивал её работу, говоря: «Ну что там у тебя, опять картинки рисуешь?». Он мог в разгар ужина с её родителями начать рассказывать, как она смешно храпит. Он не считал это издевательством. Он называл это «особенностями их общения».

Лена терпела. Она любила его и верила, что это такая форма его любви. Она худела, перекрашивала волосы, пыталась угодить ему во всём, но всегда оставалась недостаточно хорошей.

Последней каплей стал его день рождения. Она готовилась неделю, испекла сложный торт, пригласила его друзей. Когда она, сияя, вынесла торт со свечами, он громко, на всю компанию, сказал: «О, мой пончик решил сам себя испечь! Только не ешь много, а то в дверь не пройдёшь».

В тот вечер она не заплакала. Она просто собрала вещи и ушла.

Олег был удивлён, но не обеспокоен. «Побесится и вернётся», — решил он.

Но Лена не вернулась. Ни через месяц, ни через два. Она перестала отвечать на его звонки. В соцсетях она выкладывала фотографии: вот она на курсах по керамике, вот она с подругами в походе, вот её новая, стильная стрижка. Она улыбалась. И эта улыбка, настоящая, счастливая, бесила его больше всего.

Он начал действовать. Сначала — по-привычке. Он присылал ей «смешные» мемы про толстушек с подписью «узнал тебя». Он писал ей: «Ну что, пончик, соскучилась по своему сахарку?». Он ждал, что она обидится, расплачется, поймёт, что без него она — ничто. Но она просто блокировала его.

Тогда он сменил тактику. Он начал играть в «раскаявшегося принца». Он завалил её цветами. Он прислал ей в офис огромного плюшевого медведя. Он писал ей длинные, полные пафоса сообщения: «Я всё понял. Я был неправ. Я не могу без тебя дышать. Ты — мой воздух».

Он караулил её у подъезда.

— Лена, дай мне шанс! — говорил он, пытаясь взять её за руку. — Я изменюсь! Я буду носить тебя на руках!

Лена смотрела на него. На этого мужчину, который годами втаптывал её самооценку в грязь. И она не чувствовала ничего. Ни злости, ни обиды. Только холодное, отстранённое любопытство, как к насекомому под микроскопом.

— Олег, — сказала она спокойно. — Ты не меня хочешь вернуть. Ты хочешь вернуть свою удобную игрушку, которая перестала работать по твоим правилам.

— Нет! Я люблю тебя!

— Ты не знаешь, что такое любовь, — покачала она головой. — Любовь — это когда ты не называешь любимую женщину «пончиком» перед своими друзьями. Любовь — это когда ты радуешься её успехам, а не обесцениваешь их. Любовь — это когда ты не пытаешься её сломать, чтобы она стала удобнее для тебя.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Знаешь, что я поняла после развода? Я поняла, что я не пончик. Я — торт. Сложный, многослойный, интересный. А ты просто привык к сухому печенью и не знал, что со мной делать.

Она обошла его и пошла к своей двери.

— Олег, ты не можешь вернуть то, чего у тебя никогда не было. Ты был не мужем. Ты был моим главным комплексом. И я от него избавилась. Прощай.

Она вошла в подъезд, оставив его одного на улице с его увядающим букетом. Он стоял и не мог понять, что произошло. Он был уверен, что играет в свою игру, что он — охотник, а она — жертва. Но оказалось, что жертва давно сбежала из клетки, залечила раны и научилась летать. А он так и остался стоять у пустого вольера, не понимая, что его время вышло. Он хотел вернуть её, но было уже слишком поздно. Она вернула себе себя. И это была главная любовь в её жизни.