Понаехали тут: как "враг народа" Берия стал другом западноукраинцев в 1953 году

Для советской элиты 1953 год стал переломным. После смерти Сталина образовался огромный вакуум власти, и борьба за контроль над страной разгорелась с новой силой. В этой гонке за первенство Лаврентий Павлович Берия, министр внутренних дел и глава всесильной госбезопасности, сделал неожиданный ход: он решил использовать национальные республики как опору своей политической стратегии.

Одним из фронтов этой борьбы стала Западная Украина — территория, недавно присоединённая к СССР, ещё не до конца покорённая, но уже плотно застроенная партийными комитетами, школами и колхозами. Здесь, среди лесов Волыни и гор Карпат, развернулась драма под названием «национальная политика». А главным её режиссёром, к удивлению многих, оказался сам Берия — человек, которого потом назовут «врагом народа», а его идеи — предательскими.

Но что, если взглянуть на события 1953 года без идеологических шор? Что, если признать: именно тогда впервые после войны была предпринята серьёзная попытка решить проблему регионального неравенства? По иронии судьбы ответственность за эту попытку была возложена на самого жестокого карьериста сталинской эпохи.

Когда в 1944–1945 годах Красная армия вернула Западную Украину в состав СССР, перед властью встала дилемма: доверять ли местным жителям?

На первый взгляд — да. Уроженцы Львовщины, Тернополя и Дрогобыча были украинцами по национальности, а значит, должны были быть «своими». Но опыт войны показал, что многие из них провели годы под властью Польши или Германии, некоторые сотрудничали с ОУН, другие просто не знали, что такое «колхоз» и «пятилетка».

И тогда было принято простое решение: прислать своих. Из Днепропетровска, Харькова, Киева — тысячи учителей, врачей, инженеров, партийных работников. К 1946 году в западные области направили 90 тысяч специалистов. На руководящих должностях местные занимали менее 13% мест. В МТС, плановых органах, прокуратуре — аналогично.

Местные жители, конечно, замечали: власть говорит по-украински, но мыслит по-русски. В школах преподают на русском языке, на плакатах в учреждениях — тоже. Даже лекции для молодёжи приходилось переводить с русского.

Как сказал один комсомольский работник: «Присылайте нам тексты на украинском — иначе молодёжь не поймёт».

Но это был не протест. Это был сигнал. И Берия его услышал.

Весной 1953 года Лаврентий Берия представил Президиуму ЦК КПСС докладную записку под названием «Вопросы западных областей Украинской ССР» . В ней он обвинил местное руководство во главе с первым секретарём ЦК КП Украины Леонидом Мельниковым в систематическом нарушении ленинской национальной политики.

Суть обвинений была проста:

Кадры. Почти все руководящие должности занимают приезжие из восточных областей.

Язык. В вузах и школах преподавание ведётся на русском языке, хотя население говорит по-украински.

Администрирование. Местных крестьян обвиняют в связях с бандеровцами за то, что они вовремя не выкопали картошку.

Недоверие. Местную интеллигенцию игнорируют. Из 1718 преподавателей вузов Львова лишь 320 были коренными жителями Западной Украины.

Берия, известный своим цинизмом и прагматизмом, вдруг стал голосом справедливости. Он требовал:

Немедленно выдвигать местных жителей на руководящие должности.

Перевести преподавание в вузах на украинский язык.

Прекратить массовые репрессии против населения.

Уважайте культурные особенности региона.

Звучит почти как современный мультикультурализм. Только подписано — Л. П. Берия.

26 мая 1953 года ЦК КПСС принял секретное постановление, которое стало революцией в миниатюре. Мельников был снят с должности, его сменил Алексей Кириченко, и началась масштабная кампания по «украинизации» Западной Украины.

И тут началось самое интересное.

Местные жители, долгие годы чувствовавшие себя людьми второго сорта, восприняли перемены как освобождение. А приезжие — как угрозу.

Поползли слухи: «Русских уволят, а на их место посадят бандеровцев».

Жена директора школы из Днепропетровска писала домой: «Если так пойдёт и дальше, скоро здесь будет независимая Украина. Я русская — мне здесь нельзя оставаться, даже если будут платить золотом».

На собраниях звучали лозунги:

— «Хватит вам, восточникам, руководить! Теперь будем мы!»

— «Напились нашей крови — убирайтесь!»

Секретарь райкома во Дрогобыче прямо заявил: «Пануванню руських прийшов кінець» (Правлению русских пришёл конец).

В Закарпатье даже появился модный лозунг: «Закарпатье для закарпатцев».

В университетах ввели квоты: детей «восточников» брали с трудом. Работницу-русичку Герасименко уволили с должности официантки в ресторане, потому что «все русские должны уехать».

Что ж, справедливость иногда бывает жестокой. Особенно когда она приходит после двадцати лет угнетения.

Конец эксперимента — Берия арестован, но его дела продолжают жить

Но долго это продолжаться не могло. 26 июня 1953 года Берия был арестован. Месяц спустя его объявили «врагом народа», а вскоре расстреляли.

И сразу же началась реабилитация старых порядков.

На пленумах партийных организаций теперь говорили: «Берия хотел разделить наш единый советский народ на "западных" и "восточных" украинцев!»

Директор Луцкого педагогического института Бабляк жаловался: «Нас заставляли делить коммунистов на категории — и это было ошибкой!»

Однако парадокс заключается в том, что никто не отменил постановление от 26 мая.

Кириченко, новый лидер Украины, заявлял: «Мы будем бороться с искажениями национальной политики!» — и продолжал выдвигать местных кандидатов.

К декабрю 1953 года цифры были впечатляющими:

В Черновицком университете 66 % студентов — местные жители.

Во Львове — четыре новых директора вузов из числа уроженцев Западной Украины.

Активно расширялось преподавание на украинском языке.

Таким образом, Берия, уничтоженный как личность, оставил после себя политическое наследие. Его записка, написанная ради личной выгоды, стала катализатором настоящих перемен.

Не думаю, что Берия любил западных украинцев. Он не мечтал о справедливом обществе. Он хотел удержать власти. И понял, что для этого нужно заручиться поддержкой национальных элит — в Прибалтике, Белоруссии, Западной Украине.

Но, сделав ставку на местных, он случайно затронул больную тему: доверие местных ко всем остальным.

Результат?

— Напряжение между «западниками» и «восточниками» усилилось.

— Русскоязычные специалисты почувствовали себя изгоями.

— Но впервые за послевоенные годы местные жители получили реальный шанс на карьеру, образование и влияние.

Ирония в том, что именно чекист, символ репрессий, стал катализатором относительной либерализации.

Может быть, в архивах до сих пор хранятся благодарственные письма студентов: «Спасибо за возможность учиться на родном языке».

Эта история — не про героев и злодеев. Она о том, как политика, рождённая в борьбе за власть, не может предвидеть всего, что произойдет через несколько десятков лет.

А теперь прикиньте этот опыт на новые регионы России. Думаю, что будет очень даже не просто. Я вот не забыл саботаж многих учителей при переходе на российские учебные школьные программы, после того, как мы мы взяли Херсон в 2022 году.

Источники

https://rodina-history.ru/2025/09/25/ponaehali-tut.html

https://cyberleninka.ru/article/n/rukovodyaschie-kadry-dlya-zapadnoy-ukrainy-1945-1949-idealy-i-realnost