Как мы вернули Dendy и не взяли вещдок: история из жизни ментов 90-х

Вчера как не хотелось поздравляться со своим профессиональным праздником - Днём мента. Не то было настроение. Хотя прошел путь от постового милиционера на Павелецком вокзале, начав службу в 1982 году, до полковника милиции, уйдя в отставку в 2002. И сейчас расскажу одну совсем не героическую историю о своих коллегах-ментах начала 90-х годов.

Было это в те самые, — как сейчас говорят, «лихие» — 90-е. Когда зарплату в милиции платили не всегда регулярно, да и не в полном объеме. Впрочем, как и во всей стране. Когда на бензин для «Жигулёнка» скидывались все — от следователя до дежурного. А оперативка была не кабинетом с кофе-машиной, а подъездом, засадой и холодом в костях.

Я тогда был молодым и ещё не уставшим. Потому что настоящая жизнь — она не в бумагах. Она — в том, как дрожит рука у матери, когда открывает дверь, и как блестят глаза у пацанёнка, который только что увидел свою приставку.

Служил я тогда в Московском УВД на воздушном и водном транспорте и в период очередного "усиления" меня направили для "усиления" в ЛОВД в аэропорту Внуково. Прикрепили к розыску.

Опергруппа получила наводку: мужик сбывает краденое. Обычный профиль — судимости, запах перегара, татуировки как расписание тюремной столовой. Взяли его с поличным. Держал в пакете… Dendy.

Вы помните эти чудо-коробочки? Чёрные, с красными кнопками, двумя джойстиками и вечной проблемой — «зависает на Супер Марио». Для нас — мусор. Для кого-то — целый мир. А для двух мальчишек — так вообще вселенная.

— Где взял? — спрашивают опера. — Да вон, через окно, — кивает он. — На первом этаже живут - жилпосёлок рядом с аэропортом. Мать одна, работает где-то по ночам. Решил — слабое место.

Мы поехали.

Квартира — как после бомбардировки. Но чисто. Убрано. На кухне — детская посуда, на диване — вытертый плед. А на стене — календарь с котиками. Живёт здесь женщина с двумя сыновьями — двух и пяти лет. Работает уборщицей в аэропорту, чтобы хватило на еду и свет.

А Dendy — это её подарок. Копила полгода. Не на шубу, не на туфли — на то, чтобы дети не смотрели в окно, а играли. Чтобы хоть немного было детство. Потому что без игр — детство кончается раньше времени.

Когда она открыла дверь и увидела ментов, жулика и свой Dendy в пакете — просто упала на колени. Не закричала. Не обняла. Просто заплакала. Как будто с неба упал ангел в кожаной куртке.

По правилам — надо вызывать группу, составлять протокол, снимать следы, изымать вещдок. Dendy уходит в хранилище вещдоков. И лежит там месяцами, а то и годами. А дети — без игры. Без света. Без веры.

Опера переглянулись. Один плюнул в угол. Другой сказал:

— Ну её, эту статью. Пусть будет у них.

Взглянули на меня. Пусть и старлей и не начальник, но все же из вышестоящей Управы. А что я?! Лишь кивнул головой в знак поддержки идеи.

Мы просто отдали приставку.

Так, как будто вернули не технику — а надежду.

А крадуну — по мордасам. Без камер, без протоколов. Только боль и кровь.

— Больше не полезешь?

— Не полезу.

— Передашь по району?

— Передам.

Через семь дней того же мужика поймали. Принёс продавать шубу. Украл из магазина.

Опера его узнали.

— Ну ты и хитрый, — говорят.

— А я к вам, — отвечает. — Мне тут не место. Хочу «домой». На зону. Вы меня знаете. Я у вас уже был. Значит, можно.

Смешно? Да. Грустно? Ещё как.

Но в этом была своя логика. Для него «дом» — это не семья, не тепло, а тюрьма. Потому что на воле он — никто. А за решёткой — свой.

Мы помогли. Отвезли «домой».

Потому что в ней нет геройства. Нет наград. Никто не получил орден или грамоту за возвращённую Dendy.

Но были два пацана, которые продолжили играть.

Была мать, которая поверила, что в мире ещё есть справедливость.

И были менты, которые поняли: иногда лучше нарушить инструкцию, чем сломать чью-то жизнь.

Мы не спасали страну. Мы просто вернули приставку.

Но кто знает — может, именно в тот момент один из тех мальчишек решил, что мир — не такой уж плохой?

Если вам за 45 — вы жили в те времена. Вы помните Dendy, магнитофонные кассеты, очередь за хлебом и то, как милиция могла быть и врагом, и защитником.

Но были такие, кто служил не ради формы, а ради людей.

Которые работали без денег, без славы, но с совестью.

Так что — всем, кто был в тех засадах, кто скидывался на бензин, кто возвращал вещи, а не протоколы — Спасибо.

Работайте, братья.

Мы вас помним.

Источник - личные воспоминания "из той жизни" бывшего мента.