ЛИМОНОВ Эдуард. Селёдка в газете

Я часто проезжал раньше через Волоколамск на автомобиле, когда ездил по делам в Питер.

Там всегда была ужасная, узкая, в ямах дорога, петляющая через город. Движение замедлялось, и это раздражало. Не знаю, как сейчас, — я в последнее время езжу в Питер поездом.

Так себе городишко Волоколамск, скорее уродливый: много некрасивых зданий, если честно. Районный город с населением чуть больше 20 тысяч. Ну местные, возможно, озлятся на это моё «уродливый город», но, ей Богу, не все города красивые, уж извините. Правда, Волоколамск старше Москвы — основан в 1135 году. Это должно утешать.

Что касается свалок, то их, несанкционированных и санкционированных, я немало видел у дорог и по Подмосковью, и в Тверской области, куда к другу на дачу приезжал.

Ужасно сердце болит, когда видишь все эти отходы человеческой деятельности, вываленные в первые попавшиеся углубления почвы, в овраги и ложбины. Но я сам произвожу пакет мусора раз в несколько дней, так что смотрел печально, но быстро забывал эти раны на теле нашей с вами земли.

Ну, а большую свалку как таковую — полигон — мы впервые хорошо рассмотрели, когда Путину включили прямую трансляцию с полигона «Кучино», чтобы он вмешался в происходящее. «Кучино» до сих пор ещё смердит на Москву: потоки сероводородной отрыжки этого «Кучина» порою волнами накатывают на московские окраины. Москвичи жалуются.

И вот когда «Кучино» крупным планом для Владимир Владимировича показали, мы всю обстановку увидели досконально, в деталях. Там же как на фронте!

И гигантских уродливых ворон, и чаек над полигоном, и жителей, измученных полигоном, и детей… Все они стояли, готовые говорить. И стали говорить запальчиво.

Впечатление было ужасное. Как будто нам показали несчастное племя отверженных, которое живёт на краю света. Так ещё мы ведь только изображение видели, а самое ужасное там — отвратный запах.

Изображение мусора может быть, если цветное, даже красивым. У меня был друг в 70-е годы — художник. Он в пластиковые пакеты мусор запечатывал, прессовал и выставлял. Но в мусоре-то страшное — запах, те газы, которые он выделяет.

И вот пожалуйста, вторая история из той же мрачной серии «Мусор». Волоколамская история.

Их полигон называется «Ядрово». И что там к ним привозили и сваливали, остаётся только догадываться, какую смесь пакостей. Но в результате из кучи шёл метан, а метан вообще отравляющий газ на самом деле.

Население вблизи «Ядрово» постепенно, конечно же, тихо зверело.

57 детей у них оказались в больницах там. Может, больше, но я слышал, что 57.

Диагностику нам до деталей СМИ не раскрыли, потому, какова степень опасности для дыхательных путей, мало понятно. Но 57 госпитализированных детей на город в двадцать с небольшим тысяч жителей — это заметно.

Дети из трёх сразу школ в окрестностях полигона были на днях госпитализированы в городскую больницу.

Там и без детей люди стали собираться уже ежедневно, сделав горбольницу точкой сбора антиполигонных сил, чтобы протестовать против полигона: «Уберите полигон! Уберите немедленно! Прекратите возить к нам отходы сегодня!»

Когда почти шесть десятков детей скопилось в горбольнице, собралась критическая масса протестующих, потому как дети у нас — святое, да и не только у нас. Около тысячи человек собрались. И разъярённые — потому что дети.

Их пытались успокоить местные власти. Районный руководитель пытался. Но его обступили отцы и матери: «Отвечай давай! Отвечай!»

Губернатор Московской области Воробьёв следующим явился. Но и его прижали — авторитета не хватило смирить народ.

Не так он себя повёл, тихо дал интервью СМИ, как раз о ситуации с полигоном, что намеревается детей вывезти из города, пока голландцы не закончат дегазацию.

А голландцев наняли как известных специалистов в области дегазации. К середине июня голландцы обещались закончить дегазацию. Газ этот будут жечь.

Собравшиеся и губернатора вначале снежками и криками атаковали, а потом вроде и толкать стали.

Увидав губернатора в бедственном положении, вызвали ОМОН. А народ — когда до детей дошло, народ ведь ничего не боится. ОМОН освистали. Губернатора из толпы ОМОН вынул. Однако — что ОМОН? Они же тоже местные и тем же воздухом дышат! ОМОН в таких случаях не помогает, когда общая беда.

Губернатора вытащили, столкновения разъярённых отцов и матерей с ОМОНом не произошло.

Но проблема осталась. И огромная. Россия, конечно, велика, однако мы её европейскую часть своими отходами жизнедеятельности (особенно за последние лет пятьдесят) изрядно загадили.

Проблему эту запущенную и в год не решить. По мировым стандартам полагается строить мусоросжигающие заводы. Но, пока их построишь, немало времени пройдёт и новые «Кучины» и «Ядровы» образуются.

А пока хотя бы нужно понять, что тут все виноваты и стенка на стенку (народ против «злодеев чиновников») в данном случае неуместна.

Нам надо стать примитивнее. Первое, что следует сделать, — это запретить пластик в качестве упаковочного материала.

Нужно вернуться в допластиковую эру, к простым традициям советского времени. Над советскими, в газеты и в грубую бумагу завёрнутыми продуктами, я помню, стали высокомерно смеяться в девяностые годы. А это была самая экологичная расфасовка и упаковка, какую только человечество придумало. Селёдка в газете или в грубой бумаге — верх экологии. Остатки селёдки в пластиковом мешке — смерть человечеству.

Первое, что нужно сделать в России, — это вернуть, символически говоря, «селёдку в газете».

Иначе все передохнем.

Страна вся будет состоять из «Кучино» и «Ядрово». Пластиковым пакетам следует объявить смерть.

Мы многое перенимаем волей-неволей у Запада, много плохого и иногда хорошее. Так американцы уже в 70-е годы из супермаркетов продукты уносили в brown bags — в пакетах из толстой, грубой бумаги. Посмотрите в фильмах. Это не тотальное спасение, но верный путь.

Источник: Подробнее ➤