«Битва тридцати». Как возрождалось французское рыцарство?

В давние времена стремление к самоутверждению побуждало сильных, искусных воинов искать почестей, славы, да и богатства, в поединках.

Большой популярностью поединки пользовались в средневековой Европе. В мирное время, это были, чуть ли не главным развлечением знати. А во время войны или междоусобного конфликта, к поединкам прибегали зачастую, непосредственно перед самой баталией. Самые известные поединки, это, пожалуй, битва Давида с Голиафом, да сражение двух богатырей Пересвета и Челубея.

Обычно, это было сражение двух поединщиков, пытавшихся проявив свою удаль сокрушив противника и ввергнув в ужас вражеское войско.

Но история знает и любопытные поединки, где соперниками выступали целые отряды.

Так, ранним утром 26 марта 1351 г. равнина между городами Плоэрмелем и Жосселеном была заполнена вооруженными мужами. Со стороны Жосселена, на небольшой возвышенности в боевом порядке стоял цвет французского рыцарства. Чуть поодаль, в полной боевой готовности расположилась группа рыцарей в 30 садников, во главе с маршалом Жаном де Бомануар.

Сегодня этот благородный рыцарь бросил вызов капитану Плоэрмеля, несчастному немецкому наемнику Иоганну Бемборо, вставшему под знамена мятежного вассала, Английского короля Эдуарда III.

Бомануар ласково посмотрел на свой небольшой отряд. Достойные сыны Франции. Каждый, со слезами, умолял его взять под свои знамена. Каждый дал клятву восстановить военную славу французского рыцарства или навсегда остаться на этом богом забытом поле.

Маршал перевел взгляд на врага. В тени огромного дуба расположился такой же, в 30 человек, отряд английских рыцарей.

«Слава всевышнему, что поединок это удел рыцарства, и сюда близко не пустят этих безродных голодранцев со своими чертовыми «клюшками» (имеется в виду английских лучников)». – подумалось маршалу. Его память еще помнит, во всех подробностях, ужас сражения при Креси.

Рыцари из обоих лагерей были готовы ринуться в бой, но ждали сигнала. Ожидание раздражало француза.

И вот, наконец, рог известил о начале поединка. Оба отряда, подгоняемые криками своих боевых товарищей, понеслись навстречу друг друга. Еще мгновение и вопль болельщиков утонул в грохоте сшибающейся стали. Бойцы, кружась в последнем танце смерти, нанося сокрушительные удары, сминая друг друга, втаптывая боевыми конями неудачников в грязь.

Земля обагрилась первой кровью. Схватка была настолько жестокой, что вскоре зачинщики поединка были вынуждены прервать сражение на короткий перерыв. Бомануар пересчитал своих людей и выругался:

— Вот дьявол, мы потеряли пятерых! Ну, что же, тем больше почести оставшимся в живых.

Воодушевленные французы, сомкнув ряды, ринулись в атаку. Мчавшийся по правую руку маршала доблестный рыцарь Ален де Тинтеньяк выкрикнул, как боевой кличь имя своего командира – Бомануар! И тут же его подхватили все французы, над полем полетело Бомануар! Бомануар! Бомануар!

И вот, наконец, рог известил о начале поединка. Оба отряда, подгоняемые криками своих боевых товарищей, понеслись навстречу друг друга. Еще мгновение и вопль болельщиков утонул в грохоте сшибающейся стали. Бойцы, кружась в последнем танце смерти, нанося сокрушительные удары, сминая друг друга, втаптывая боевыми конями неудачников в грязь.

Земля обагрилась первой кровью. Схватка была настолько жестокой, что вскоре зачинщики поединка были вынуждены прервать сражение на короткий перерыв. Бомануар пересчитал своих людей и выругался:

— Вот дьявол, мы потеряли пятерых! Ну, что же, тем больше почести оставшимся в живых.

Воодушевленные французы, сомкнув ряды, ринулись в атаку. Мчавшийся по правую руку маршала доблестный рыцарь Ален де Тинтеньяк выкрикнул, как боевой кличь имя своего командира – Бомануар! И тут же его подхватили все французы, над полем полетело Бомануар! Бомануар! Бомануар!

Началась свалка, дикая, безумная не похожая на турнирный поединок. Люди, озверев от запаха крови, резали друг друга, напрочь позабыв о рыцерских традициях.

Несколько английских рыцарей, возглавляемых Бемборо, пробились вплотную к маршалу. Капитан не имея возможности нанести удар мечом, схватил француза своими мощными, закованными в булат руками и, что есть силы, сдавил.

-Проси пощады, или смерть тебе!

-Ни за что! – прохрипел француз, чуть ли не теряя сознание.

И тут французский рыцарь Ален де Корвале, изловчившись, сильным ударом копья в голову сбросил английского капитана на землю, а Жоффруа дю Буа тут же добил Бемборо мечом.

Англичане, увидев смерть своего вождя, упали духом и начали отступать. Остался один небольшой натиск, один решающий удар и англичан уже бы ни что не спасло. Но тут гигант Крокар подобрал, выпавшее было знамя вожака партии, и возглавил отряд. Он словно дьявол, забрызганный с ног до головы своей кровью и кровью врагов, носился среди соратников, где словом, а где хорошим тычком, восстанавливал порядок.

-Клянусь Пресвятой Девой, ни чего не потеряно! Они устали, как и мы! Ну же, встаньте рядом со мной! Ату их!

Крокар бился как лев. Его меч полыхал в руке, словно молнии Зевса. Удар за ударом он обрушивал на своих врагов.

Бомануар раз за разом пропускал удары, он уже получил несколько ран и, наконец обессиленный откинулся в седле.

-Воды! Кто нибудь! Умоляю, один глоток! – прохрипел маршал.

-Пей свою кровь, и жажда пройдет – зло крикнул Крокар.

Зарницей полыхнул в руке Крокара меч, выбивая искры от столкновения с чужой сталью. Дю Буа отразив удар Крокара смог оттеснить его от командира, но и сам был вынужден отступить под ударами боевого топора Хьюго Калверли. Вслед за Калверли в строй французов стальным клином врубились Кнолль и Бильфор поддерживаемые своими оруженосцами.

Бомануар, второй раз оказался лицом к лицу со смертью. Содрогаясь под ударами врага, ему удалось на несколько драгоценных мгновений сдержать натиск англичан. Но его конь, весь исколотый копьями рухнул на бок, придавив своего хозяина. Но опять судьба была благосклонна к смелому маршалу. Русле, Шаррюэль и де Ла Рош, спешившись, прикрыли своего вождя, отражая атаку за атакой.

Бомануар, выбравшись из под убитого коня, тут же врубился в сечу.

Но внезапно, оруженосец маршала, Гильом де Мантобан вырвался из строя и стал спешно покидать поле брани.

Маршал не мог поверить в такое предательство.

-Иуда! Да будь ты проклят, предатель! Ну, что ж, пусть эти англичане узнают, во сколько им обойдется жизнь маршала Франции!

По удобнее перехватив меч, Бомануар бросился в круговорот переплетенных тел, мечей секир и копий.

Англичане наседали. Со стороны дуба, где расположились воины Эдуарда, уже доносились победоносные крики.

Но тут, лжебеглец Гильом де Монтабан, с копьем наперевес, словно первый ангел, обрушился на врага. Не ожидавшие атаки с тыла храброго оруженосца, англичане пришли в смятение. Воспользовавшись этим, Монтабан, под ликующий рев французских зрителей, таранным ударом обрушил на землю Крокара.

Воспрянув духом, партия Бомануара в мощном ударе сметает англичан. Все закончено. Враг повержен.

И хоть этот поединок ни как не повлиял на ход Бретонской кампании, 30 французским рыцарям во главе с бесстрашным маршалом, славным Жаном де Бомануар удалось восстановить военный престиж французского рыцарства.

В историю, этот кровавый турнир, вошел как «Битва тридцати».