«Государство гарантирует лишь ампутацию»: открытое письмо врача, подозреваемого в вымогательстве

11.11.2019 Сейчас Максим Кудыкин и его коллега Андрей Васягин находятся под домашним арестом

Дело нижегородских врачей Максима Кудыкина и Андрея Васягина, которых подозревают в мошенничестве — вымогательстве с пациентов денег — обрастает новыми подробностями. На прошлой неделе, еще до того, как стало известно, что медиков выпустят из СИЗО, Максим Кудыкин передал через своих адвокатов открытое письмо. В нем врач рассказал о своем видении ситуации: о проблемах финансирования здравоохранения, о том, как просто в России стать «оборотнем в белом халате», и о том, что теперь практически каждый медработник, действующий в интересах пациента, может оказаться на его месте. NN.RU публикует это письмо в сокращенном варианте. А что думаете вы: Максим Кудыкин — жертва системы или циник, привыкший зарабатывать на беде другого?

Свое письмо Максим Кудыкин адресовал прежде всего коллегам — врачам, чтобы рассказать о «грязи и клевете» и предостеречь их от подобных ошибок. Медики по всей стране уже начали активно репостить этот текст в социальных сетях:

— Оказывается, наша профессия врача в современной России самая опасная.

11 сентября 2019 года я был арестован по обвинению в мошенничестве с использованием служебного положения по ч. 3 ст. 159 УК РФ, и считаю это просто ошибкой и недоразумением. Меня, заметьте, обвиняют не в допущенной ошибке, которой не было, а именно в мошенничестве. Только было ли оно? За что я сижу?

События, которые послужили основой обвинения, приходились на период 2014–2016 года, само же уголовное дело возбуждено было в декабре 2017 года, периодически приостанавливаясь и возобновляясь. Меня и моих коллег никто не обвинял, и о том, что нас могут задержать, никто даже не мог подумать. Ни гипотетически, ни практически. Никак.

На сегодня же суть обвинения следующая. Я и мои коллеги обманули больных и, пользуясь служебным положением, вынудили купить расходные материалы для эндоваскулярной операции на артериях нижних конечностей, заведомо зная, что все оплачивается из средств ФОМС. Деньги перечислялись на счета фиктивных компаний и присваивались, а мы ими распоряжались по своему усмотрению. Такова картина происходящего глазами следствия.

Я всегда пытался внедрить в нашу медицину новые технологии и подходы, которые используются в мировой практике и приносят свои успехи. Я всегда был открыт, не скрывал и не утаивал от коллег и пациентов то, чем занимался. Мой телефон круглосуточно был на связи с пациентами и коллегами. Я считал это правильным, и знаю, что такой же модели, построенной на открытости и доступности врача, придерживаются мои коллеги во всем мире. Мной и по моей инициативе было создано общество сосудистых хирургов Нижегородской области, я участвовал в формировании «Ассоциации флебологов России», и считаю это важным.

Самой главной проблемой, с которой мне пришлось столкнуться в профессии, оказалась неразрешенная до настоящего времени коллизия, когда медицинская наука в своем развитии ушла далеко в будущее, а нормативная база, на основе которой существует российская медицина, отстает от нее на 10–15 лет. Именно отсюда недостаточное или полное отсутствие финансирования государства на операции с применением методик, технологий и расходных материалов, которые уже давно повсеместно применяются в мировой практике, но напрочь отсутствуют в российских стандартах оказания медицинской помощи. Именно эта коллизия и стала причиной уголовного преследования меня и моего коллеги.

Что я имею в виду? Я и мои коллеги наблюдали замкнутый круг — к нам практически ежедневно обращались пациенты с атеросклерозом нижних конечностей (I 70.2 по МКБ-10), стоящие на грани их потери. Для выполнения операций в той области, которая меня интересовала на протяжении моего научного, педагогического и медицинского периода жизни, а именно — спасение нижних конечностей человека — требовались специальные инструменты, оборудование и подготовленные специалисты.

Мы оказывались в ситуация, когда были вынуждены лечить больных в условиях неразвитой нормативной системы Российской Федерации, регламентирующей медицинскую деятельность, и отсутствовавших государственных гарантий в части обеспечении врачей необходимыми материалами и инструментами, используемыми при операциях на артериях нижних конечностей. В этих ситуациях пациенты были вынуждены самостоятельно приобретать расходные материалы, и, к сожалению, это наша повсеместная российская действительность: когда медицинская наука и методы лечения ушли в своем развитии на 15–20 лет вперед от принятых в России стандартов, а гарантии государства на бесплатную медицинскую помощь в части использования врачом расходных материалов не прописаны ни в одном нормативном акте. Именно такая участь ждала и больных с диагнозом I 70.2, лечившихся у нас в Дзержинской БСМП: государственные гарантии не давали права в этой части ни на бесплатное лечение таким методом, как эндоваскулярные операции на артериях нижних конечностей, ни на оплату расходных материалов для них за счет средств ОМС.

Пациенты, приходившие к нам, сами искали спасения своих конечностей, изыскивая любую возможность избежать калечащей их ампутации, которая, согласно стандартам оказания медицинской помощи, гарантировалась им государством бесплатно.

В общей сложности мной и моими коллегами было выполнено несколько сотен подобных вмешательств, некоторые из них даже с участием наших коллег — врачей из Швейцарии. Об этом было известно и в Минздраве, и руководству больницы: во всех своих начинаниях и действиях мы были открыты, и уже тогда, в далеком 2014 году, остро вставал вопрос отсутствия в стандарте лечения такого метода хирургического вмешательства и расходных материалов для его проведения, следовательно, невозможности их гарантии на безвозмездной основе пациенту за счет финансирования ФОМС, о чем прямо рассказывало руководство БСМП во всех своих интервью СМИ. Однако, увы, в нашей стране стать крайним врачам-хирургам оказалось очень легко.

Среди наших операций были и феерические успехи и досадные, разочаровывающие неудачи, но мы не прибегали к бесплатной гарантии государства на ампутацию ног — мы пытались всеми силами сохранить человеку конечность.

Между тем, одним из наших пациентов, который стал началом разыгранной в отношении меня и моего коллеги ситуации, стал пациент Константин Шилкин. Он был изначально оперирован в экстренном порядке в 2015 году по поводу атеротромбоза общей бедренной артерии, была выполнена тромэндартерэктомия, острая ишемия была купирована. Спустя год у пациента случилась распространенная окклюзия бедренно-подколенного сегмента той же конечности. Было принято решение провести эндоваскулярную дезоблитерацию и ангиопластику. Пациент оплатил инструмент, и ему была успешно выполнена операция. Но спустя месяц — вновь рецидив острой ишемии, распространенная окклюзия, и решение о выполнении гибридной операции-тромбэктомии, ангиопластики и стентирования в области первичной ангиопластики. Что и было выполнено. К сожалению, развился ранний ретромбоз, и в итоге невозможность повторной реконструкции. Я предлагал пациенту проконсультироваться у другого сосудистого хирурга для того, чтобы иметь второе мнение. Несмотря на проводимое лечение, прогрессирующее заболевание привело Шилкина к ампутации данной конечности.

В итоге в ноябре 2017 года ко мне обратился представитель К. Шилкина и сообщил, что если я не заплачу им 3 500 000 рублей, то будет заведено уголовное дело. И что вы думаете, именно по этому факту и было возбуждено уголовное дело — по ст. 159 УК РФ.

Это дело расследовалось два года, сразу было видно, что в наших действиях не было состава преступления. В 2019 году, когда вновь остро стал обсуждаться вопрос положения здравоохранения в России, тема «проблем в здравоохранении» стала модной и, как я понимаю, «дело Шилкина» вдруг обрело новые грани и стало показательным для правоохранительных структур. Сотрудники правоохранительных структур, желая оправдать свое усердие и/или большие процессуальные сроки, сделали «ход конем»: обещая гражданам (нашим пациентам) вернуть потраченные на расходные материалы для эндоваскулярной операции на артериях нижних конечностей деньги, начали масштабную кампанию многократных поквартирных обходов и обзвонов прооперированных нами пациентов, уговаривая составить соответствующие заявления на врачей. На сегодня на основании такого рода заявлений продолжают под копирку возбуждаться десятки дел, при этом меня не знакомят и не вручают копии этих постановлений — я лишь знаю о них на словах. Точное количество мне неизвестно.

Настоящее открытое письмо — это мой горький опыт как врача, который, оказавшись в условиях коллизии закона и прорыва медицинской науки, шел вперед, желая творить добро и искренне исполнять свой профессиональный долг. Коллеги, будьте осторожны и осмотрительны, берегите себя, ведь искать среди нас «оборотней» уже прочно вошло в политическую моду государства, но ведь поговорка «не делай добра, не узнаешь зла» — это не про нас, врачей, не так ли?