Как мой отец пожертвовал двумя пальцами ноги.

В начале 80-х (я тогда служил в Армии там, где атомную бомбу делали), под самый конец моей службы, отец начал присылать странные письма, в которых описывал каждодневные походы к хирургу. Хирург естественным образом был алкоголиком, так что оба кармана отца никогда не пустовали. Литр каждый день - не мало. Поэтому, можно сказать, что отец упоил хирурга до психиатрической больницы.

Это прибыль, а быль впереди.

Я уже писал о том, что на войне отец получил осколочное ранение ступни. Несколько осколков оставались. Отец иногда забавлял нас с сестрой, нащупывая самодельным (он был радиолюбителем) металлоискателем эти осколки.

В то советское время ветеранам ВОв была положена льгота в получении жилья. Заключалась она в том, что такого ветерана ставили в конец общей очереди сразу при устройстве на завод, а не через 5 лет, как всех обычных, не ветеранов. То есть, ни в чем не заключалась, так как в очереди нужно было стоять лет эдак двадцать.

Чтобы ускорить процесс, отец пошел на хитрость. Сначала начал ходить к хирургу по очереди просто с жалобами на раненую ногу, затем без очереди с бутылками в кармане. Ходил долго. Но, прежде чем хирург оказался в психушке, как-то успелось все. Был диагноз (страшное слово остемиелит каких-то там плюсневых костей), была операция, где отцу отрезали два здоровых пальца. С края, там где мизинец. Была комиссия втэк или как-то там еще... в результате двухлетней борьбы со своим здоровьем, отец получил громкое звание Инвалид Великой Отечественной войны. А люди с этим статусом получали квартиры вообще без очереди.

На заводе, на который специально устроился отец, было всего два таких инвалида, считая отца. Так что в первом же строящемся доме он купил квартиру. Именно купил. За два здоровых пальца и за разум хирурга, который из психушки так и не вышел.

По прошествию нескольких лет, в этой квартире он умер, просто напившись и утонув в ванне. Сердце не выдержало. А я именно в это мгновение, а может быть и не в это... пролетал на самолете над нашем городом. Поскольку аэродром находился недалеко, я в элюминатор видел наш дом, представлял отца, как всегда в это время, сидящего за столом, читая газету "Труд". А он уже в ванной лежал...