Дикое событие в справедливой России

Муж Ирины Славиной рассказывает о её последнем дне.

Народ же поганым не бывает, бывает народ, который спит. Вот Нижний спит. У нас тут, когда был чемпионат мира по футболу, полно иностранцев приехало. И они устроили тут шествие. Веселые, классные ребята. И вот тогда Нижний проснулся. А сейчас снова спит, все настолько жизнью придавлены, что даже нет никакого проблеска.

Так вот. У Ирины был материал какой-то про ФСБ. И вот с этого момента пошло какое-то давление. У машины порезали колеса два раза. Административные дела, высосанные из пальца. Например, за пост в интернете, в котором она цитирует собственную заметку, размещенную на собственном ресурсе, — 20 тысяч штрафа получите. А это средняя зарплата в Нижнем Новгороде. По большому счету, наверное, фигня, но в таком духе все это было постоянно. Мы пытались как-то это дело сгладить, чесали репу: что делать? Я работаю в небольшой домоуправляющей компании, совсем не миллионер. Помогали люди, конечно, скидывались — Ирину уже в Нижнем знали. Но на этот счет оставалось только грустно шутить: живем подаянием. Так оно и было.

События совсем печальные начались так. В тот день я встал в шесть утра, начал собираться на работу. Звонок в дверь. Подхожу, смотрю: стоит куча народу на площадке. Спрашиваю: кто вы, чего? Мне суют постановление об обыске. Не вопрос. Предупреждаю жену. Она выскакивает голяком практически. К ней сразу отправляют женщину, смотреть за ней, чтобы она ничего не спрятала. Сажают нас в комнате на диван, начинается обыск. Продолжается он с шести утра до одиннадцати, наверное, или половины двенадцатого. Кавардак полнейший, естественно. Двенадцать человек. Три человека вооружены открыто, это был СОБР. Ну и оперативники, про них я не знаю — наверное, оружие тоже было.

Прошли все, по полной программе, даже по лоджии. Искали буклеты, еще чего-то, документы какие-то «Открытой России», но в конце концов сами поняли, что нет ни хрена. Но все равно забрали все телефоны, компьютеры, нам пришлось менять везде пароли и покупать новые телефоны. Этим мы занимались до самого вечера. Ну а на следующий день случилось то, что случилось.

Мне позвонила дочь и сказала, что у нее была мама, оставила все деньги и карточки и сказала: передай папе. А потом позвонил сын и сказал, что прошла такая информация, что женщина сожгла себя заживо. Я — в машину, и вперед. Приехал.

Там огороженный участок. Куча полиции. Никто ничего не говорит. Меня даже сейчас, до сих пор, никто официально не известил, что жена моя погибла. Ко мне полиция с этим не приходила, не обращалась.

Официально я ничего не знаю о том, что произошло, хотя у Ирины был паспорт, документы. Может быть, у них был шок, может быть, у них даже до сих пор шок, но это никак их не оправдывает.

Через полгода я должен буду стать официальным владельцем Ириного СМИ. К медиа я имею отношение, мягко говоря, удаленное. Поэтому надо будет как-то отладить систему, чтобы все это было на рельсах и работало без меня и без Ирины. Я считаю это важным, потому что это память о ней. KozaPress будет существовать, и ее редакционная политика не будет меняться. А как иначе жить?

Жить в России хорошо, а вот в Российской Федерации хреново. И у меня такое ощущение, что с каждым годом становится все хуже. Я считаю: должна быть сменяемость власти какая-то. Потому что каждый у нас в отдельности сейчас — нормальный, в принципе, человек. А когда все вместе — это какая-то стая. Почему так получается, не знаю. Но надо узнать. Других вариантов-то нет».

Платошкин, Навальный, Славина... Кто следующий?

Ссылка, "Новая," автор Сергей Мостовщиков.