По законам детективного жанра сыщик в какой-то момент соединяет все точки и поразительно точно воссоздает картину преступления. Я сейчас сделаю то же самое. Теперь вы знаете, как было проведено это расследование и откуда брали данные. Поэтому не сомневайтесь: когда я говорю «поехал», «полетел» и «позвонил» — это подтверждается билетами, списком пассажиров и данными биллингов и геолокации сотовой связи.
Середина декабря 2016 года. Я заявляю о том, иду на выборы. Путин решает, что за это меня стоит убить и поручает это ФСБ. Не застрелить, не выкинуть из окна и не сбить фурой. Отравить. Боевым химическим оружием. Название «Новичок» тогда бы никому из нас ничего не сказало, это было за полтора года до операции в Солсбери.
В мою первую поездку в 2017 году со мной отправляются члены специально организованной группы убийц, составленной преимущественно из сотрудников ФСБ с квалификацией медиков и химиков. Сначала они путешествуют под своими именами, к марту у них появляются уже паспорта-прикрытия. Группа из минимум двух человек в разных комбинациях сопровождает меня весь 2017 год. Минимум 30 совместных путешествий. Зачем? Мы не знаем точно. Скорее всего, они просто готовили эту операцию, а потом ждали приказа. Но как минимум один раз за все это время они меня пытались отравить. Это было в самолете — я как раз о том инциденте, когда мне резко стало плохо, но ненадолго. Напутали с дозировкой. Вторая конкретная попытка убийства очевидно происходит этим летом в Калининградской области.
2-го июля 2020 года. Я, ничего не подозревающий, в Москве, но билеты уже куплены, а гостиница забронирована. В отделе отравлений ФСБ кипит работа. Звонки на высшем уровне. Макшаков, главный специалист по химоружию из Института криминалистики ФСБ, сначала созванивается со своим начальником генерал-майором Богдановым — директором всего Института криминалистики. Сразу после — с генерал-полковником Кириллом Васильевым. Позже он по очереди обзванивает Александрова, Паняева и Швеца, которые сразу же покупают билеты в Калининград и уезжают 2 июля и 3-го. Мы с Юлей прилетаем в Калининград 3 июля в 11-40.
5 июля Паняев Швец и Александров возвращаются в Москву. 6 июля Юле становится плохо. Либо они хотели убить ее, либо она дотронулась до какого-то предмета или еды, которые предназначались для меня. В этот же день, в Москве разрываются телефоны. Макшаков говорит с Жировым, начальником «Сигнала». Жирову же звонят по очереди генералы ФСБ Богданов и Васильев. В это же самое время Макшаков много раз звонит трем несостоявшимся отправителям из Калининграда. Богданов, самый большой начальник из всех, директор Центра специальной техники ФСБ, выезжает в Калининград лично и проводит несколько дней в местном отделении ФСБ. Достаточно просто предположить, что происходит: идет разбор полетов. Выясняют, почему я остался жив. Уточняют у «Сигнала», что не так с дозировкой. Делают выводы и готовятся к новой операции этим летом.
12 августа. В этот день мы впервые собрались в офисе ФБК** в полном составе людей, которые вскоре поедут снимать расследования в Сибирь, и несколько часов писали сценарии для роликов прямо у меня в кабинете, вслух обсуждая, куда и когда мы едем, где останавливаемся, где снимаем и так далее. Бесспорно, важный день для ФБК**, но для ФСБ важнее. Все стоят на ушах. Макшаков звонит по очереди генералам Васильеву и Богданову, а потом начинает звонит Александрову и Осипову. Осипов звонит Паняеву. Все они созваниваются и с их коллегой Олегом Таякиным, он выпускник 27-го института Министерства обороны, специалист по химоружию.
Таякин — главный координатор попытки моего убийства. Следующие несколько дней он будет ночевать в здании Института криминалистики ФСБ, непрерывно общаться с теми, кто катается с нами по Сибири и ищет, что бы намазать «Новичком», и сразу же рапортовать наверх — Макшакову, ну и дальше по цепочке. Она будет повторяться каждый раз. Он ключевой в этой операции человек, связующее звено всех со всеми. В этот же день Александров, Осипов и Паняев покупают билеты в Новосибирск. Вечером в 21:30 они звонят дежурному ФСБ в аэропорт Шереметьево. Операция по моему убийству официально началась.
13 августа 9:05 утра. Александров, Осипов и Паняев вылетают из Москвы в Новосибирск. Макшаков с ними на связи по телефону. Эти трое — точно часть команды, которая непосредственно пыталась меня убить: они привозили «Новичок», выбирали место, наносили его, что там еще они могли делать. Был ли с ними кто-то еще? Возможно, но под фальшивыми документами. Координатор Таякин остается в Москве. Начинается интенсивная слежка за членами нашей команды.
Вот кадр из одной из передач РЕН-ТВ. Он сделан в этот день, 13 августа:
Мария Певчих, глава нашего отдела расследований, стоит около своего дома с чемоданом и ждет такси в аэропорт. Зачем-то за ней следили с самого утра, а потом эта оперативная съемка оказалась в руках пропагандистов. В это время координатор Таякин выезжает из здания Института ФСБ на улице академика Варги и едет в аэропорт Домодедово — видимо, чтобы лично убедиться, что она села на самолет. В 8:55 он связывается с дежурным ФСБ в аэропорту, очевидно, чтобы попасть внутрь. А сразу после вылета ее самолета выходит из аэропорта и уезжает.
14 августа. Перед поездкой в Новосибирск отравители из ФСБ выключили свои настоящие телефоны и пользовались временными. По протоколу, они видимо должны были вообще оставить настоящие телефоны дома, чтобы их было невозможно отследить, но не оставили. Доктор-убийца Александров включил свой настоящий телефон в Новосибирске лишь однажды. И этого достаточно, чтобы определить, где он был. В 15-30 местного времени его телефон был здесь, а здесь расположена гостиница Парк Инн, где спустя пару часов окажусь я.
15-17 августа. Координатор Таякин ночует в НИИ-2 ФСБ. Ночами он активно переписывается с кем-то с помощью мессенджеров. Это видно по детализации телефонных биллингов и геолокации телефона. Каждое утро созванивается с начальником Макшаковым, а тот с генералами. Несколько раз Макшаков разговаривает с экспертом по органофосфатным ядам, ученым из Шихан.
18-19 августа. Мы переехали из Новосибирска в Томск. Отравители поехали за нами. Следующие пару суток мы не понимаем, где именно они находятся, но видим непрерывное общение команды «на земле» в Томске с координатором Таякиным. А тот продолжает по цепочке докладывать наверх.
19 августа, вечер. В Томске 11 вечера, я вернулся после купания в знаменитом Кафтанчиково и сижу с коллегами в ресторане гостиницы. Я не ем, заказываю один коктейль, но он такой невкусный, что я делаю всего пару глотков и оставляю его на столе. В полночь я ухожу спать.
Сразу после этого в 00-08 координатору Таякину поступает звонок от члена команды, ФСБ-шника Алексея Кривощекова. Следующие 40 минут Таякин интенсивно переписывается с кем-то через мессенджер и одновременно разговаривает с Макшаковым. В 00-44 звонки прекращаются. Скорее всего, активная фаза операции завершена — к тому моменту я уже отравлен, и остается только ждать результатов.
Видимо, расслабившись, в 00-48 по томскому времени Александров совершает такую же ошибку, как в Новосибирске. Включает свой настоящий телефон буквально на секунду, один байт исходящего трафика. И этого достаточно, чтобы определить его местонахождение, он в Томске, в 5 минутах езды от гостиницы «Ксандер», где мы все остановились.
Спасибо, Анатолий Алексеевич!
Бред сивой кабылы.
Что то пригожинские тролли ещё не проснулись или для них методичка ещё не готова! Но еще не вечер!
Большое спасибо за публикацию этой статьи! Очень жаль что вся эта средневековая дичь имеет место в нашей стране и мы, налогоплательщики это оплачиваем! Врач должен лечить, а не убивать!
