Как я боялась трупов

Давно это было, но помнится все в деталях до сих пор. После седьмого класса отправили меня на каникулы к бабушке под Ленинград, в небольшой поселок. Там же жил мой дядя. Кем он работал в милиции, не знаю, но дома у него был целый склад брошюр с милицейскими историями. Когда я прочитала последнюю, выбор о будущей профессии был решен: буду следователем.

В десятом классе все парились, кем быть, а я спокойненько училась на подготовительных курсах юридического института. После школы я благополучно поступила сначала на вечерний факультет (школьников на дневной не брали тогда), а после второго курса перевелась на дневной.

На 3-м курсе вышла замуж, выпускные экзамены сдавала с новорожденной дочкой, и поехали мы с мужем по его распределению в Читинскую область. Вот где я поняла, что такое работа следователя. Мужа я практически не видела, он постоянно был в разъездах, а в промежутках оформлял протоколы допросов и готовил уголовные дела для передачи в суд.

Моя работа началась с должности помощника прокурора, других вакансий не было, да и пелена уже спала с моих глаз, когда я увидела работу следователя, так сказать, с изнанки.

Такая работа

Прокуратура была межрайонная, край ссылочный, почти все жители – охотники, поэтому можно представить объем и разнообразие деятельности прокурорского работника. Мне приходилось не только поддерживать обвинение в суде (причем, учитывая огромные территории, первое дело рассматривалось в выездном процессе в одной из деревень, куда мы со всем составом суда и арестантом выехали на поезде), но и проводить проверки на предприятиях, проводить приемы граждан, давать ответы на заявления, даже в КПЗ меня заносило по жалобам там сидящих.

Каждый завоз алкоголя в городок заканчивался убийствами, но трупы мне видеть не приходилось, только с рассказов мужа и нашего приятеля судебно-медицинского эксперта я узнавала об очередном деле, с которым потом детально разбиралась в суде.

Через три года жизни в крае вечной мерзлоты мы вернулись на большую землю и попали в не менее криминогенный в то время город области, где располагались стройки народного хозяйства, так называемая "химия" (условное осуждение с проживанием толпы преступников в общежитиях).

Время приезда совпало с нашумевшим преступлением – убийством девочки-первоклассницы, труп которой нашли в чемодане на свалке. Когда я читала заключение экспертизы, я поняла, что не смогу увидеть воочию то, что сотворяют нечеловеки с другими людьми – так это было жутко и страшно.

И подростковый запал давно прошел, и ситуация жизненная изменилась: мне 25, у меня двое маленьких детей, да никто и не предлагал мне должность следователя – в то время это было не принято в массовом масштабе. Но смертей было так много, а следователей штучное количество, что было бы несправедливо утопить их в том огромном объеме выездов на происшествия в ночное время и в выходные дни.

Хотя нет, ночью они ездили на трупы сами, а вот по выходным "делились" работой с помощниками прокуроров (тогда еще не было следственного комитета). В месяц выходило, бывало, по два дежурства. Сколько их было всего, наверное, не сосчитать. Но запомнились первые.

Про случай

Вот и подошло время темы моего рассказа. Дежурство начиналось в 24 часа с пятницы и заканчивалось через сутки. Соответственно, могло попасть воскресенье. Ты не имел права никуда выйти из дома в дежурные сутки, мобильных телефонов не было, а иногда и приезжали без предварительного звонка.

Так случилось и в тот раз. Звонок в дверь: стоит мужчина, говорит, умерла жена, его прислали за мной.

Быстренько одеваюсь, выхожу, стоит замызганный "жигуленок", сажусь, едем. И вдруг чувствую, что в салоне сильно пахнет алкоголем. Мужчина объясняет, что были на свадьбе, жена почувствовала себя плохо, и он отвез ее в гараж (а гараж на берегу Каменки, как мини-дача с окном на реку).

Приезжаем, там уже милиция, освещает внутренность гаража фарами дежурной машины. Мне надо составить протокол, если смерть криминальная. Заходим в гараж, там кровать, на которой лежит женщина. Вся такая аккуратная, и муж плачет, что с сердцем у нее плохо было.

Смерть всегда не только горе, а и встреча с чем-то неминуемым и неведомым, и у всех вызывает отторжение. Надо бы раздеть умершую, осмотреть, но мне страшно, а никто и не настаивает. Все уверены, сама умерла.

Пишу направление на вскрытие, и меня отвозят домой. В понедельник звонит эксперт, и вот она, первая наука: умершая задушена, да так, что сломаны позвонки. За сутки нахождения в морге обозначились следы удушения на шее. То есть убийство. Мне становится по-настоящему плохо, ведь протокол-то я не составила. Начинаю лихорадочно вспоминать обстановку, задним числом составлять протокол, иду каяться руководству. Это событие потом было отражено в частном определении суда, хотя моя небрежность на раскрытии преступления никак не сказалась: после результатов вскрытия муж признался, что задушил жену. Да, убил, потом сам заявил о ее смерти и даже привез дежурного работника на осмотр.

Это был единственный случай, когда я не составила протокол. Тем более, потом вышел приказ о протоколировании всех случаев смертей, даже не криминальных.

На сегодня все. Продолжение следует (если интересно).