Тишайший

В среде бездомных ходила легенда о Тишайшем, кто-то называл его юродивым, другие — святым. Мишка Ухо часто рассказывал о встрече с ним:

— Сижу я у трассы, мороз, братцы, а я и двинуться не могу, ноги у меня распухли, и боль такая… Ну я все, с жизнью, значит, прощаюсь, и тут подходит он.

— Кто он-то, мужик с косой? — хохотала Натаха, смешливая дама без возраста, живущая на улице так давно, что прошлое стерлось из ее памяти.

— Зря смеешься, Натаха, Тишайший подошел. Я сразу понял, что это он, хоть и одет как обыкновенный старик, что одевается в местных бутиках, — Ухо кивнул в сторону мусорных контейнеров, — я уже плохо понимал, что происходит, а он так ласково спрашивает — давно ли болит. Не помню, что ответил, а Тишайший присел на корточки, стянул с меня ботинок.

— В мороз?

— В мороз. Положил руку на рану и зашептал что-то. Не разобрал я тогда, а потом и вовсе вроде уснул. Очнулся, когда он мне ботинок на ногу натягивает и говорит, что болеть больше не будет, а мне лучше к Вальке вернуться. Вот скажите, откуда он про Вальку знал?

— А кто эта Валька? — спросил Гогоша, недавно прибившийся к их компании.

— Жена моя бывшая, как разошлись, так я из дома и ушел. Сначала снимал квартиру, а потом работу потерял, паспорт у меня выкрали, говорили, что кредиты по нему брали. Вот так я здесь и оказался.

— А Валька, знаешь о ней что-нибудь?

— Было время, стоял под окнами, все хотел убедиться, что новый у нее завелся.

— Убедился?

— Не видел, наговаривать не буду, только зачем ей я? А нога-то и правда, прошла, до этого уже черная была, а тут, не поверите, как у младенца.

— Приснилось тебе, наверное, — смеялась Натаха. Она ни во что не верила, разве что в спасительную силу обжигающей жидкости. Только пришлось и ей повстречать Тишайшего.

Случилось это в конце июня, в то время, когда в городе почти не остается бездомных. Большинство выбираются на окраины, а то и за город. Кто-то находит работу в обмен на жилье и еду, кто-то подворовывает на дачных участках. Немногие, оставшиеся в городе, вынуждены часто менять места ночевок — подвалы и чердаки ремонтировали, заброшенные дома сносили. Натаха и ее «муж», тот самый Гогоша, жившей с веселой дамой последние три месяца, поселились в старой пятиэтажке, предназначенной под снос, в сравнительно целой квартире на четвертом этаже. Натаха даже обставила ее, обойдя дом много раз. Ни воды, ни электричества, ни газа, разумеется, не было, но пара не переживала, жили и хуже. Гогоша носил из мусорки какие-то объедки, сдавал бумагу и тару, на скромные потребности хватало. Месяц назад Натаха поняла, что забеременела, и тут же поспешила обрадовать Гогошу. Но мужчина повел себя странно, буркнул что-то невразумительное и исчез. Просто исчез, ушел и не вернулся. Натаха, конечно, бросилась искать, узнавать о нем, но что можно узнать, если все приятели «на курортах». Женщина осталась одна, питалась с той же мусорки, иногда просила у храма. Но там не задержишься, там свои нищие, могут и побить, что и случилось.

Били ее долго, ногами, целясь по животу. До своей пятиэтажки Натаха добиралась долго, а добравшись, упала на груду тряпок, чувствуя, как жизнь вытекает из нее вместе с потерянным ребенком. Изредка она приходила в себя, ей страшно хотелось пить, но подняться не могла — потолок и пол заводили безумный хоровод. Она не помнит, сколько так пролежала, приходя в себя, каждый раз жалея, что не умерла. И тут появился он, Натаха сразу поняла, кто склонился над ней.

— Эх, милая, — говорил старик, кладя ладонь на пустой живот. — За что же ты так себя? А мамки уже и нет на свете, схоронили днями. До последнего денечка о тебе думала, и домик тебя ждет, мамкиной заботой сохраненный. Ты вот что, иди домой, там и судьбу свою найдешь.

И Натаха вспомнила — и детство в пряных травах под веселый смех матери, и юность, тот самый день, когда сказала ей, что едет покорять город. И городские притоны.

— Кто ты? Святой?

— Что ты, милая, я просто верю. В давние времена на Кипре жил святитель Тихон, воспитанный в благочестии. Отец послал его продавать хлеб, а он раздал все беднякам. А когда родитель стал его ругать, ответил словами Священного писания: «Дающий Богу сторицей примет». И, действительно, закрома были наполнены хлебом. Родители назвали меня Тихоном, в честь этого святого. Тихон Тишайший, ему молятся, чтобы смирить свой нрав, жить в миролюбии. Иди домой, Наталья.

Тишайший ушел, а Наташа с удивлением поняла, что пол и потолок больше не сливаются в безумном танце, что она может подняться и идти, идти в свой дом.

Источник