Прощаю тебе инопланетянку!

На золотую свадьбу Захаровых съехалась многочисленная родня. Александра Николаевна три дня хлопотала на кухне: варила, пекла по своим, фирменным рецептам, снохи Галина и Светлана лишь помогали. Виктор Владимирович с сыном Сергеем коптили во дворе откормленных к этому дню гусей, кур и поросят.

В назначенный день вся большая семья собралась за столом, во главе которого сидели «молодые». Им дарили подарки, желали здоровья, внуки приготовили целое представление, а правнуки — памятные электронные альбомы. Когда Александра Николаевна запела сильным низким голосом песню о рябине, которая никак не встретится со своим дубом, Виктор Владимирович налил рюмку, осушил единым махом, а потом вдруг встал и заявил:

— Хочу честно признаться тебе, Шурочка, и вам всем детки дорогие. Пятьдесят лет мы с тобой прожили, всякое было, бывало, ругались, но мирились потом сладко. Знаю, что верной ты была, а вот я…

— Что ты? – низкий голос жены вдруг взлетел до высоких нот. – Так и знала, Любка – да?

— Какая Любка, Пронькина что ли? Это ты зря, никогда я тебе с женщинами не изменял.

— А с кем? – прошептала Александра Николаевна. Она поднялась и даже замахнулась на супруга полотенцем, но после его признания так и застыла с поднятой рукой, со стороны могло показаться, что женщина приготовилась пуститься в пляс.

— Что ты такое говоришь, отец? — не выдержал паузы Сергей.

— То и говорю, что вроде как изменил, а вроде нет.

— Ой, отец-то плох стал, — сноха Галина приготовилась плакать.

— Помнишь, Сережку тогда искали, пропал он?

— Как же, часа три по деревне бегали, а он в сене у Кузьминых спал.

— Так вот, ходил я по лесочку, смотрел под кусты, и вдруг слышу, словно свист какой. Обернулся, а сквозь деревья видно свет, и странный такой свет, мерцает как старый наш телевизор. Пошел я посмотреть, ничего не нашел, тогда мне не до чудес было, Сережку искал, а на следующий день опять вернулся.

— Я тогда чуть с ума не сошла, сначала сынок пропал, а потом и муж где-то до ночи гулял. Бабы шептали, что с Любкой гуляешь.

— Да никогда такого не было! – Виктор Владимирович даже задохнулся.

— Не волнуйся ты так, водички выпей, — протянула стакан жена.

— Пошел я, значит, пораньше, место-то запомнил. Выхожу на полянку за Лисьей горкой, а там тарелка.

— Какая тарелка? – заинтересовалась Светлана, перестав жевать.

— Так не суповая, летающая!

— Во дает, дед!

— Размером с наш дом. Выходит оттуда женщина, ну я так подумал, что женщина, хотя — чтобы изгибы нам привычные, так ничего такого не было, но лицо… мягкое что ли.

— Любитель мягкого, — не выдержала супруга.

— Подошла ко мне и вроде молчит, а я все понимаю. Прижалась ко мне, я словно сознание потерял, уснул прямо стоя. Казалось, взлетел над леском, над деревней, высоко взлетел, вокруг воздух — словно студень, есть можно. Приятно. Сколько мы так стояли – не знаю, а потом она оторвалась и пошла. А у меня в голове ее голос: «Жизнь земную для проб забрали».

— Ну, отец, ты и фантазер, это сюрприз такой?

Но Виктор Владимирович не ответил, сел на место и молча стал водить вилкой по пустой тарелке. Александра Николаевна подложила ему кусочек курицы, салат, налила рюмку и что-то тихо прошептала. А потом попросила наполнить бокалы.

— У меня тост. Прожили мы ладно, что уж теперь. Прощаю тебе инопланетянку. А вы, — повернулась она в сторону детей, — не смейте над отцом смеяться. Кто знает, может, на других планетах ваши сестры и братья живут!

Источник