Четырёхдневная рабочая неделя сделает людей более счастливыми

Стремление к сокращению рабочей недели набирало обороты еще до пандемии. Но переворот в офисной жизни, вызванный COVID-19, сделал его более правдоподобным, чем когда-либо, – возможно, даже необходимым. Компании осознали, что их поспешно принятая гибкая политика работы может помочь привлечь и удержать работников.

Сотрудники доказали, что могут приспосабливаться к радикальным изменениям в своей трудовой жизни.

Тем не менее мы продолжаем думать о работе в удручающе узком смысле.

Даже когда компании, активисты и отдельные работники отстаивают идею сокращения рабочей недели, они формулируют ее в старых терминах.

Мы обещаем, что мы сможем выполнить всю нашу работу за четыре дня. На самом деле мы будем более продуктивными. (Посмотрите на Microsoft Japan, которая, как известно, повысила производительность на 40 процентов!) Больше никаких ненужных встреч. Больше никаких перерывов в нашей нерабочей жизни. После трехдневных выходных мы отдохнем и подзарядимся, чтобы лучше взяться за дело. В понедельник утром!

Дело не в том, что нам нужен «час для размышлений» – дело в том, что меньшее количество часов работы сделает нас лучшими работниками. Но это не радикальное изменение. Это все та же старая догма о прибыли, упакованная в более плотно сжатую коробку.

Когда мы сосредотачиваемся на том, что более короткая рабочая неделя сделает нас лучше как сотрудников, мы приводим неверные аргументы своим начальникам и самим себе.

Четырехдневная рабочая неделя должна быть не только для повышения продуктивности – реальная выгода в том, что она позволит нам быть более полноценными людьми.

Так почему бы не обсудить четырехдневную рабочую неделю с этой точки зрения?

Соцопрос

В ходе ненаучного опроса в Твиттере людям задали вопрос, предпочтут ли они обычную четырехдневную рабочую неделю или месячный отпуск – и почему. На это ответили более 500 человек. И почти 85% хотели, чтобы неделя была короче.

Некоторым явно хотелось удобного дополнительного выходного дня, возможности выполнять те надоедливые дела, которые постоянно вытесняются постоянно растущим рабочим днем.

Но большинство заявило, что четырехдневная неделя даст им больше времени для того, чтобы заниматься тем, что делает их... самими собой. Некоторые хотели заниматься времяпрепровождением, которое обогатило бы их жизнь, например игрой на музыкальном инструменте или искусством. Другие думали, что потратят этот дополнительный день с их друзьями и семьями, описывая его не как утомительную работу или «уход за детьми», изнурительную задачу, которая особенно отвлекает матерей от работы, а как качественное время. Было упомянуто о различных хобби и ассоциациях, посещении музеев, гулянии.

Такие виды деятельности вряд ли будут признаны экономически ценными. Но они, очевидно, богаты человеческими ценностями: мастерством в ремесле, связь, созданная с другими, привязанность к определенному сообществу или месту. Это то, что сделает нас полноценными. Однако без достаточного количества свободного времени невозможно развивать отношения и обязательства, необходимые для настоящего процветания.

Практически все развивающиеся страны на протяжении десятилетий были скованы экономическим мировоззрением, в котором рост или, по крайней мере, его потенциал рассматривается как главный барометр успеха, а о людях судят в основном по тому, что мы производим. В частности, в элитных классах: работа стала центральным элементом нашей жизни, источником смысла и статуса. Мы гордимся своей способностью работать усердно и эффективно, даже несмотря на то, что наши достижения в производительности не достались нам лично.

Но стремление к четырехдневной рабочей неделе предполагает, что у нас есть и другие вещи, которые мы ценим, как и следовало бы. Уловка будет заключаться в том, чтобы научиться защищать их на их собственных условиях, с той же ясностью и рвением, с которыми мы отмечаем материальные и экономические выгоды.