Медицинские байки. Ч. 2.2

Продолжение ч.2 (не вошло).

***

Три железных

В одной очень крутой конторе в провинции есть главный руль, а у него дочка училась в Питере в медицинском. Доча была (и есть) гирла отвязная и привыкла во всем и всегда давить папочкиным авторитетом, где надо и где не надо, что даже тот сам стал ее бояться. Подошло время сдавать Госы, а тут как раз у папочки по делам были крутые ребята из Питера, ну тот им и шепнул, что дочке надо бы помочь, те обещали позвонить кому надо и все "в натуре без базара" устроить. Позвонили, договорились, дочке сказали к какому экзаменатору идти. Та пришла, взяла билет, подготовилась, пошла отвечать. А деваха была хотя и не семи пядей во лбу, но и не совсем дура-дурой. Билет попался знакомый, отвечает вроде неплохо - между четверкой и пятеркой. А препод начинает валить. Она вроде держится - он еще сыплет. Почти два часа мудохал, уже другие преподы из комиссии вступились за девку - чего, мол мучаешь ребенка, отпускай! Тот отпускает с тремя баллами. Дочка вся в слезах звонит папе, докладывает, как ее подставили. Тот звонит своим крутым браткам, а те:

-А че в натуре, мы ему так и сказали, чтоб три балла железных было!

***

Инспекция в сумасшедшем доме

Инспекция в сумасшедшем доме выглядит совсем не так помпезно, как некоторые представляют. Просто звонят в занюханный районный психдиспансер где-то в глубине области и сообщают: "у Вас будет инспекция, всем присутствовать на месте". А дурдому для полноты счастья вечно не хватает только инспекции. Ну что - приезжает инспектор. Из новых. Представляется. Его сопровождают к главврачу и начинают развлекать разговорами и жаловаться на трудности и нехватку всего. А он отчеты просматривает мельком и норовит поскорее перейти к обходу. Направляется в пищеблок, интересуясь стандартно: "Как у Вас с питанием?" С питанием так себе.

Он лезет в кастрюли, проверяет котловую закладку и дотошно проводит контрольное взвешивание. И начинает припахивать скандалом, потому что везде, конечно, воруют. Инспектор слушает объяснения, кивает, соглашается, но бездушно требует накладные на получение продуктов.

Дотошно сравнивает цифры с наличными запасами - ничего, конечно, не сходится: масло не сходится, мясо не сходится и прочие яйца и ценные овощи-фрукты. Теперь составляем акт о недостаче. Возникают слезы и просьбы. А инспектор, карающий меч закона о здравоохранении, лезет дальше и глубже, сестру-хозяйку трясет: где новое постельное белье? Халаты первого срока? Полотенца? Сестра-хозяйка мелко жмется, мекает и бумажками шелестит: нового не хватает, старое списано, но наличествует, рваные пополам простыни по ведомостям фигурируют за целые две, стиральный порошок сплыл неведомо куда - переживает сестра-хозяйка, песни о тяжкой доле поет. А несгибаемый инспектор намерен рисовать акт второй. А за инспектором фельдшер ходит, старый змей, всему облздраву давно известный. И что тот пропустит, этот подсказывает, подзуживает: а вот, мол, еще на такой моментик мы должны внимание обратить!..

Начальство клянет вороватых и прожорливых психов. Срочно строит с въедливым инспектором личные отношения, прибегает к обычному испытанному варианту: время, значит, уже обеденное, не угодно ли перекусить. Садятся с ними в казенную машину и везут в наиприличный ресторан, заказывают все лучшее. Причем старый змей фельдшер жрет за двоих и пьет за четверых, норовя исключительно самый дорогой коньяк. На халяву-то!

Но после обеда зараза-инспектор со свежими силами продолжает лезть во все дыры. А почему у хроников плохо пахнет? А чему ж там пахнуть - розам?.. А почему вот этому делали сульфидин, а в истории не указано? Как - не делали, а желваки на заднице отчего, от усиленного жевания по системе йогов? Не надо, любезный, не надо мне врать! А теперь, командует, выйдите за дверь, я один с больным побеседую, жалобы послушаю. И все, сволочь, записывает себе в журнал. А псих - он летопись бед надиктует! Видя такую напасть, начальство отзывает в сторонку потеплевшего фельдшера.

-Слушай, говорят по-тихому, ну твой - зверь! Он что - не понимает, или мир хочет перевернуть? Можно как-то решить все вопросы по-человечески, нормально договориться? Облздраву, пойми, скандал тоже ни к чему. Естественно, мы останемся благодарны. Фельдшер держится спокойно, солидно. Да, говорит, человек тяжелый. Но работать с ним можно. Я-то, как старый сотрудник, Вас, конечно, понимаю. Если настаиваете - готов попробовать повлиять. Авось удастся... но не знаю... Удаляется с инспектором в кабинет.

Через полчаса выходит, утирая пот. Только для Вас, говорит, рискую работой и, можно сказать, всем. В общем, между нами, четыре сотни, ну и, презентик там... и я это дело по старой дружбе улажу... Крякают, но какие разговоры. Тут же сбор средств, быстроногого в магазин, вручают конвертик и сверток с парой коньяка. И это действует. Инспектор ликвидирует свои записки, и после рукопожатий и взаимных уверений и добрых напутствий садится с фельдшером в свой москвич с красным крестиком на лобовом стекле, и отбывает восвояси. Неплохо отделались. Кому нужно это ЧП, эта куча актов и грязь из дому? Ведь псих - он что? Он существо безответное. Легкие - они у кого-то огород копают, кому-то мебель таскают. Тяжелые - их кухня обкрадывает вообще беспредельно. Сестрички понемногу наркотики прут, шофер втридорога водочку возит. Везде при желании можно откопать недостатки, и даже медицинские ошибки, и завалиться всем дружным коллективом под монастырь. И тем ухудшить показатели по области.

Этот инспектор свою службу понял туго, потому что в короткий срок обзавелся дорогим костюмом и плащом, купил однокомнатный кооператив и, повысив таксу за свою сговорчивость, сократил одновременно процедуру досмотра. Хорошо жил. Только однажды при такой инспекции больной ему говорит: - А, Витька, здорово! Отлично выглядишь! Что, опять залетел - обострение? Инспектор говорит: позвольте... Врачи, естественно, насторожились, а больной щебечет: "Так это ж Витька, мы с ним вместе на Пряжке лежали!" Все смотрят на инспектора, и, хотя извиняются, но просят показать документы. Инспектор возмущается и норовит смыться. Его задерживают и вызывают милицию.

Это было такое позорище, что областная конференция психоневропатологов держалась за головы и лежала вповалку. Бывший псих, больной, придумал способ, как жить. У него был зуб на врачей, так он решил - я Вам устрою, ну держись! И стал ездить по диспансерам как инспектор. Машину он одалживал у знакомого, налеплял крестик и звонил по справочнику: к Вам едет инспекция. Быт диспансера он знал, а вдобавок сошелся через приятелей-психов с этим фельдшером, которого недавно выгнали с работы за вечное пьянство. Но мало кому было известно, что его выгнали. Псих-инспектор сгоношил фельдшера, пообещав за сеанс хороший обед, много выпивки и еще четвертной денег, и тот согласился. И никому в голову не пришло - звонок из Облздрава, проверяющий, и главное - при нем этот фельдшер, который всем сто лет в системе примелькался - не то что позвонить в Облздрав и перепроверить, но даже спросить какой-то документ кроме бланка командировки с печатью, которых фельдшер через кого-то из старых друзей спер пачку впрок! Дела заводить не стали, потому что заикаться о факте взяток за сокрытие недостатков было всем причастным сторонам не интересно. Кстати, вполне толковые у этого психа были замечания. Обед и коньяк - Вы ж понимаете; как же Вы даже не посмотрели, кого Вы принимаете?! Так что фельдшер отделался легким испугом, а психа законопатили на пару месяцев полечиться, чтобы он не воображал себя инспектором. Но купленная за это время квартира осталась ему.