Не было никаких вестей

Судьба унтер-офицера Данилова, который под угрозами отказался принять ислам

В ноябре 1875 года из Ташкента в Наманган следовал обоз русских войск Наманганского отряда. Одна арба с войсковым имуществом сломалась, и тогда каптенармус 2-го туркестанского стрелкового батальона, унтер-офицер Фома Данилов предупредил товарищей, что догонит обоз позже, а сам взял исправную арбу и принялся перегружать на нее вверенное имущество.

Конвой и обоз ушли по караванному шляху. Данилов обоз так и не догнал. На следующий день из Намагана начальство отправило поисковую партию казаков, но они вернулись ни с чем. Каптенармус Фома Данилов пропал, как и арба с армейским имуществом.

Долгое время о Данилове не было никаких вестей. Охотники и дружественные племена пытались разузнать в стане неприятеля о русском унтере, но дело заканчивалось безрезультатно. Однако, позже выяснилось, что русский унтер-офицер и арба с имуществом были захвачены в плен шайкой враждебных кипчаков.

Всю зиму до Намагана доходили упорный слухи, что местный предводитель Пулат-хан прельщал русского унтер-офицера переходом в магометанскую веру. Однако по слухам, Данилов не поддавался уговорам и угрозам и стойко стоял на своем.

Генерал-адъютант Михаил Дмитриевич Скобелев, едва русские войска выбили неприятеля из Маргилана, решил сам произвести расследование по делу Данилова. К нему привели пленных сипаев на допрос.

Стоит сказать об остановке того времени. Сейчас это забытые страницы истории. Российская империя не единожды пыталась сблизиться с Туркестаном. Однако все ее попытки натыкались на стойкую неприязнь туркестанской знати, которая решительно отказывалась от всех контактов с иноверцами.

Россия, тем временем, активно продвигалась на Восток, в степи ставились укрепленные городки с гарнизонами (Оренбург и Орск), основывались станицы, распахивались поля и засевались зерном. И это не нравилось местным кочевникам, которые считали земли эти свой вотчиной.

На солдат и казаков нападали, осыпали их стрелами, поджигали заставы, разорялись посевы, крестьян и купцов кочевники уводили в полон. Русские солдаты ответным мушкетным и пушечным боем отгоняли от себя орды киргиз-кайсаков и башкир и продвигались дальше. В 1736 году был основан Челябинск, в 1743 году — Троицк, Россия вплотную приблизилась к северным владениям восточных народов.

Мирно сосуществовать не выходило. Еще в царствование Анны Иоановны казахский хан Абулхаир захватил и насильно удерживал в своей ставке русского посла, татарского мурзу Култу-Мухаммеда Тевкелева, и только чудо позволило тому, спустя два года, вернуться обратно (казахские историки, кстати, придерживаются другой версии, более выгодной для казахов).

Император Николай I в 1839 году послал в Туркестан военную экспедицию генерала Петровского, но она закончилась неудачей. Но уже к началу семидесятых годов ХIX века под покровительство России попала обширная территория, ограниченная левым берегом Сырдарьи.

Но магометане не унимались. Тайно поддержанные английским оружием, они продолжали нападать на торговые караваны русских купцов и разорять пограничные поселения. Хивинские нукеры гнали русских пленников в Коканд, на невольничьи рынки, а затем они растворялись на просторах Азии.

Туркестанский генерал-губернатор К. П. Кауфман, обеспокоенный таким положением, писал рапорты в Санкт-Петербург. Из столицы выделили три тысячи рублей золотом на выкуп пленников. Однако хивинский хан в выкупе отказал, заявив, что никаких русских пленников у него нет, а те русские, что трудятся в кандалах с мотыгами на хивинских полях — делают это добровольно, из дружеских чувств.

И по указанию императора четыре русские отряда выступили в военный поход через пустыню. Пришлось отбиваться от наседающих хивинцев (в сумерках нукеры напали на лагерь Мангышлакско-Оренбургского отряда, однако, русские не растерялись, ответно пошли в штыковую атаку, хивинцы бежали).

29 мая 1873 года Хива была взята с боями. Хивинцы ожидали гнева завоевателей, как принято на Востоке, но вместо этого русские вернули хана Сеид-Мохамед-Рахим-Богадурхана во дворец, предложили ему править и дальше, наложили на ханство контрибуцию и навсегда отменили рабство.

И, казалось бы, существуй Туркестан в мире, плати малые подати и процветай, ан нет. В ханском дворце Коканда произошел дворцовый переворот. Новый хан, (старший сын свергнутого хана старший сын) Насреддин-бек, науськиваемый англичанами, объявил русским священную войну газават. Снова начались нападения на русских солдат и офицеров, им сочувствующих, а затем разгорелись и военные столкновения. Кокандского хана пришлось усмирять силой.

Русские разгромили войска хана, вошли в Коканд, и губернатор Кауфман подписал с ханом мирный договор. Но едва стрелковые роты и казаки покинули город, как власть в Коканде захватили кипчаки Абдуррахмана и война с русскими разгорелась заново. Вот в этот переплет и попал простой русский унтер из обоза, Фома Данилов.

Плененный сипай (так тогда в русской прессе называли воинственных мятежников) рассказал Скобелеву подробности той истории.

Как об этом писал журнал "Русский инвалид" 27 апреля 1876 года:

Унтер-офицер Данилов, по доставлении его в Маргелан, был тотчас же приведен на площадь перед урду, где жил Пулат-хан. Вышедший к нему на встречу ташкенец Абдул-Мумын двукратно предлагал Данилову, по приказанию Пулата, перейти в мусульманство, обещая за это богатства, хорошие должности и угрожая, в противном случае, расстрелом.

Унтер-офицер Данилов оба раза с негодованием отверг эти предложения, причем на вторую попытку Мумына сказал:

«В какой вере родился, в такой и yйду; а своему Царю дал клятву не изменять, и буду Ему верен».

По приказанию Пулата, пробовал Абдул-Мумын еще в третий раз прельстить Данилова, причем снова угрожал, в случае отказа, paccтpeлoм. Тут уже Данилов не выдержав и, выбранив всех присутствующих, произнес: «Напрасно вы, собаки, надрываетесь. Ничего с меня не возьмете, а хотите моей погибели, так делайте.»

Тогда, по приказанию Мумына, бросились сипаи на Данилова и, связав руки, привязали к доске, прикрепленной к арбе. Не позволил только Данилов снять с себя сапоги, сказав: «Погодите немного, когда все закончится, тогда и возьмете». Сапогов с него не сняли.

Когда против Данилова стали, по приказанию Мумына, 25 человек сипаев с ружьями, перекрестился русский унтер-офицер, насколько позволяли ему нетуго связанные руки, и поднял глаза..."

Когда все закончилось, народ, расходясь, говорил: русский солдат веры своей не предал и пал как батыр.

Все злодеи этой истории были объявлены в розыск и аннигилирова*ны русскими солдатами в боях. О доблестном поведении и геройском конце унтер-офицера Данилова объявлено в приказе по туркестанским войскам и сообщено на Родину, самарскому губернатору, для объявления обществу и родным пoкoйнoгo.

История эта облетела все русские газеты. Писатель Фёдор Достоевский писал в январе 1877 года:

«Этот герой принял муки за Христа и есть великий русский; народ это оценит и не забудет, да и никогда он таких дел не забывает...»

Не были забыты и близкие героического унтера. В земских обществах проводилась подписка в помощь семье Данилова, благотворителями собрано 1.320 рублей, из них 600 рублей были отложены до совершеннолетия дочери героя, а оставшаяся сумма передана его вдове. Кроме того, от Российской империи вдове Данилова была назначена пожизненная пенсия в размере 120 рублей в год.

Данилов, по каким-то причинам, не был канонизирован Русской Православной церковью.