Будем жить, даже умерев дважды (Глава 17): Книга журналиста Сергея Панченко.

Будем жить, даже умерев дважды (Глава 17): Книга журналиста Сергея Панченко.

Будем жить, даже умерев дважды (Глава 17): Книга журналиста Сергея Панченко.

страница 76 книги: Будем жить, даже дважды умерев. (Глава 17) Сергей Панченко, Журналист, член Союза Журналистов России с 2013 года.

Будем жить, даже умерев дважды (Глава 17): Книга журналиста Сергея Панченко.

-Похоже, с добычей тебя, командир?

-Есть добыча! Караван «Эмира»!

-Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь,-Шатоха напомнил старую пословицу,-Сейчас не время шутить.

-Я не шучу, - Даниилин задорно блеснул глазами, и скомандовал,-Карту!

Садырин развернул карту. Даниилин бросил на нее короткий взгляд, чтобы убедиться в том, что восточная дорога обхватывает гору почти наполовину, и еще один въезд на объект может находиться в двух-трех километрах от кишлака. Караван «Эмира» еще ночью мог проникнуть на объект, не входя в «зону действий» разведгруппы.

Удовлетворенно улыбнувшись, он задорно взглянул на Садырине и Шатоху.

-Находясь здесь можно ждать караван до посинения. Духи изменили его маршрут. Караван пройдет мимо, не заходя в кишлак.

-Ты уверен в этом?-недоверчиво спросил Шатоха, - А как же два грузовика, которые приехали за оружием?

-Повторяю, караван пройдет мимо!

Садырин хмуро покосился на карту, и заметил:

-Духи могли изменить маршрут только у горы Чаркунд. Однако это не лучший вариант маршрута. Путь длиннее почти на сто километров, и до самой равнины нет ни одного кишлака. Даже не знаю, как они выбрали такой вариант.

Даниилин снисходительно улыбнулся.

-Правильно мыслишь, лейтенант. Только духи выбрали другой маршрут. Смотрите…. Хотя прежде, я покажу вам, что нам удалось выяснить. Вот здесь, духи пробили тоннель от кишлака до ущелья Шамун. По тоннелю может проехать автомашина. Она, кстати, стоит в тоннеле. Кроме того, там имеются четыре помещения для хранения боеприпасов. Кое-что мы можем позаимствовать у духов.

-Зачем духам тоннель? – спросил Садырин.

-Я задал себе тот же вопрос. Ответ подсказали сами духи. Они начали патрулирование ущелья Шамун.

Садырин резко возразил:

-Это невозможно! Все духи у нас на глазах.

-Патрулирование проводят не духи местного полевого командира, по ущелью ездят «Черные ангелы».

-Личная гвардия «Эмира»?! – не удержавшись, воскликнул Шатоха,-Это серьезно! Вопрос только в том, как они попали в ущелье? Поднялись с равнины? Ведь каменные стены плато считаются неприступными для человека, а они на машинах.

-Да, склоны гор там - не подарок! Однако там имеется еще один тоннель, а точнее, секретный подземный объект. Он находится внутри горы, к которой примыкает кишлак.

Садырин и Шатоха удивленно посмотрели друг на друга. Не обращая на них внимания, Даниилин уверенно произнес:

-Караван уже стоит на объекте, и готовится к ночному маршу по ущелью Шамун.

-Это очень серьезное утверждение, командир,-Шатоха не скрывал своих сомнений,-Ты видел караван?

-Нет.

-Тогда предоставь убедительные доказательства.

Даниилин беззлобно усмехнулся:

-Не будь бюрократом, Петрович. Тебе мало доказательств? Тоннель, объект, патрулирование ущелья…. Наконец учти мою интуицию, которая, как известно, не подводит меня.

-Хорошо. Что ты намерен делать?

-Взять караван! – Даниилин говорил тоном, не терпевшим возражений, - Мы поставим засаду в ущелье Шамун, заблокируем движение каравана до подлета штурмовиков, и после их удара, проведем «зачистку» и досмотр. Обычная схема захвата.

-А что скажешь в «центр»? – не унимался Шатоха,-Нам придется расширить зону действий, а в штабе не приветствуют подобные инициативы. Потребуют веские причины, и будут мусолить их, перестраховываюсь на все случаи жизни.

-Сейчас не тот случай, Петрович. Если «Эмир» смог добраться до нас, то в штабе Армии сами крепко прокололись, и будут только рады тому, что мы исправим ошибки.

Шатоха мрачно пробурчал:

-Они будут рады, что нашелся дурак, на которого можно будет свалить все, в случае неудачи.

-Все, вопрос закрыт! Группа готовится к переходу. Выступаем сразу, после сеанса связи.

Даниилин приподнялся. Неожиданно загрохотал пулемет ДШК. Пули зацокали по камням, обсыпая разведчиков крошкой. Стреляли из патрульного пикапа. Остановившись у горы, духи открыли огонь по вершине. Обстрел прекратился также внезапно, как и начался. Пикап фыркнул стареньким мотором, и поехал к следующей горе.

Даниилин встряхнул с головы каменную крошку и встревожено спросил:

-Все целы?

Садырин и Шатоха посмотрели на бойцов. Каждый жестом показал, что с ним все в порядке. Лейтенант облегченно выдохнул:

-Все целы, командир!

Пулемет загрохотал снова. Духи обстреливали соседнюю вершину.

-Наобум палят, гады! – Садырин гневно сверкнул глазами,-Не могут найти нас, и бесятся от злобы.

Шатоха с улыбкой заметил:

-Наши нервы проверили, можно собираться.

Пригнувшись, к ним подошел старший сержант Будаев.

-Товарищ командир! Разрешите обратиться?

Глядя на его взволнованное лицо, Даниилин кивнул:

-Обращайся.

Будаев переминался с ноги на ногу, и виновато опустил глаза.

-У нас неприятности!

Даниилин строго сдвинул брови.

-Докладывай четко и ясно, что случилось?

-У нас нет связи с «центром»! При обстреле были выведены из строя обе радиостанции.

-Что?! – Даниилин опешил и заторможено замотал головой,-Не шути так, старший сержант. Не надо.

-Это правда, товарищ командир, - Будаев повернулся и показал глазами на два ранца, с радиостанциями. На обоих зияли рваные дыры от разрывных пуль,-Рикошет…

Словно не веря глазам, Даниилин наклонился к радиостанциям, осторожно, будто боялся причинить им дополнительную боль, провел пальцами по кромкам дыр, и тяжело вздохнув, обернулся. Его грозный, уничтожающий взгляд медленно прошелся по лицам Садырина, Шатохи, и уперся в побелевшее лицо Будаева.

-Та-ак! Кто объяснит мне, почему основная радиостанция хранилась вместе с резервной?! И почему они не были накрыты бронежилетами?

-Виноват, товарищ командир,-выдохнул Будаев.

-Виноват! Ты хоть понимаешь, что натворил?! Что значит оставить группу без связи? Да тебя надо…,-Даниилин осекся. Формально старший радист группы был виноват, но Даниилин сам взял его с собой в тоннель, и старший сержант не мог контролировать, где и как хранятся радиостанции. Да и искать виновного уже нет смысла. Дело сделано, ничего не исправишь, и надо думать, как выйти из создавшейся ситуации. Смягчив голос, он снова обратился к Будаеву:

-Скажи, есть хоть какая-то надежда починить хотя бы одну? На один сеанс.

-Не знаю. Надо посмотреть.

-Постарайся, дорогой! Очень постарайся! Связь нам ой как нужна!

-Я попробую….

-Пробуй, старший сержант! Пробуй!

Даниилин отвел Садырина и Шатоху чуть в сторону.

-Что скажите? Надеяться на то, что Будаев сотворит чудо и починит хотя бы одну радиостанцию, нельзя. Контрольный сеанс связи в восемнадцать часов. Вероятность того, что после нашего молчания, нас сразу же хватятся, очень мала. В лучшем случае, о нас вспомнят только утром.

-Это моя оплошность, командир,-признался Садырин,-Я не проверил…

-Сейчас не время исповеди, лейтенант. «Разбор полетов» проведем на базе, когда вернемся. Я хочу услышать ваши предложения, как будем брать караван?

Наступила тягостная тишина. Садырин и Шатоха переглянулись, как бы решая, кто первым нарушит затянувшуюся паузу. Озабоченно теребя кончики усов, прапорщик посмотрел прямо в глаза командира.

-Ты сам-то, как это представляешь? Без связи, и без огневой поддержки с воздуха, духи покрошат нас в мелкий винегрет, и пойдут дальше.

Даниилин перевел вопрошающий взгляд на Садырина. Лейтенант чуть смутился, словно курсант на экзамене, и, набравшись храбрости, произнес:

-Если честно, то атаковать караван самостоятельно, без штурмовой авиации, равносильно самоубийству. Нас – восемнадцать человек. Караван охраняют не меньше пятисот «Черных ангелов». Еще три сотни духов в отряде местного полевого командира. Если еще учесть их технику и вооружение, то нас просто сметут! Мы не остановим караван даже ценой гибели всей группы.

-Да, математика – наука точная! – Даниилин глубоко вздохнул и задумчиво посмотрел в чистое голубое небо.

Все, верно! На войне остаться без связи самое поганое, что может случиться. Связь оставляет надежду в самой безвыходной ситуации, потому что веришь – на твой сигнал о помощи, она обязательно придет, и эта вера придает дополнительные силы бороться, выживать и побеждать. Потеря связи практически всегда приводила к срыву задания и потерям, которые можно было избежать. И последствия для командира группы были самые непредсказуемые.

Даниилин знал это на собственном опыте. Он запомнил тот случай на всю жизнь, но вспоминать о нем не любил….

Это случилось в его третий самостоятельный выход на боевое задание в качестве командира разведгруппы. Все дни погода стояла отвратительно мерзкая. Порывистый ветер, нудный моросящий дождь, а по ночам жуткий пронизывающий холод. В таких условиях работать в горах было тяжелее втройне, и большая часть разведгрупп находилась на базе. Он не знал, почему в штабе батальона выбрали на задание его, молодого неопытного лейтенанта. Наверное потому, что он не жаловался на погоду и рвался в горы, стараясь доказать всем, что он – настоящий разведчик.

В день вылета погода разгулялась – ветер утих, дождь прекратился, и даже солнце выглянуло, что сразу сказалась на настроении разведчиков. Они повеселели, и собирались на засаду с желанием. Даниилин тоже испытывал прилив бодрости, и верил, что у него все получится.

Группа скрытно десантировалась в тридцати километрах от района засады, и двинулась к нему маршем. Рельеф местности не был сложным, и Даниилин рассчитывал пройти путь до наступления темноты, чтобы успеть выбрать место засады. Однако длительные дожди провели свою коррекцию рельефа местности. В некоторых местах на тропах появились глубокие провалы, а в некоторых, наоборот были завалены грязевым селем или камнями. На таких препятствиях разведчики тратили силы и время. На одном из завалов, радист группы упал в расщелину. Его вытащили. Парню повезло – не вывихов, не переломов, только ссадины и ушибы. Дальнейший путь группа прошла более осторожно и прибыла в район засады уже в темноте.

По данным агентуры, дорога, прилегающая к трем горам, активно использовалась душманами для перевозки оружия. Группу направили туда на удачу, не поставив конкретной задачи – взять тот или иной транспорт.

Выбрав место засады, и выставив наблюдателей, Даниилин разрешил бойцам отдыхать, а сам начал готовить радиограмму для сеанса связи. И тут выяснилось, что радиостанция вышла из строя, получив серьезные повреждения при падении в расщелину. Попытки «оживить» рацию не удались. А поскольку резервная радиостанция отсутствовала из-за недостатка средств связи в самом батальоне, группа осталась без связи с «центром».

Даниилин тогда не представлял, к каким серьезным последствиям приведет поломка радиостанции, и наивно рассчитывал на то, что после его молчания в контрольный сеанс связи, командование найдет возможность выяснить причину молчания, и обеспечит группу дополнительной связью.

Несмотря на отсутствие связи, разведгруппа продолжала выполнять боевое задание. Ближе к полуночи, наблюдатель доложил, что видит свет фар четырех приближавшихся автомашин. Даниилин приказал приготовиться к захвату. Он был уверен в успехе, и с трепетом ждал, когда транспорт окажется в секторе обстрела. И тут его внимание привлек посторонний шум, доносившийся с дороги. Внимательно приглядевшись, он просто обомлел. По дороге пешком шла толпа духов, общей численностью около ста пятидесяти человек. Духи не таились, громко разговаривали и перекликались между собой. Вслед за ними ехали грузовики с прицепами, и замыкала колонну еще одна толпа пеших душманов. О такой цели, Даниилин даже не мог мечтать, а она появилась неожиданно, застав его врасплох….

От досады он чуть не заплакал. Будь у него связь, он мог бы внезапным боем сковать духов до подлета авиации. Однако связи не было, а без нее, исход боя был предрешен – отбив атаку разведчиков, духи навалились бы на них со всех сторон, и вырваться из окружения было бы трудно, если вообще возможно….

Здравый смысл заставил его сдержать эмоции. На нем лежала ответственность за жизни десяти пацанов, хотя он сам был старше их всего на два-три года. Они доверяли ему, и он не мог послать их на верную смерть ради собственных амбиций. Даниилин дал команду не открывать огонь, и пропустить духов.

Когда последние душманы громко голося, будто издеваясь над ним, скрылись за поворотом, Даниилин долго смотрел в ночную темноту, нервно покусывая губы.

За ночь по дороге проехала одна пустая автомашина. Даниилин решил не трогать ее, чтобы не раскрывать засаду.

Днем, через двадцать часов после того, как группа пропустила контрольный сеанс связи, в небе появился вертолет. Подлетев к району засады, «вертушка» стала ходить кругами на высоте около двух тысяч метров.

По радиостанции «Ромашка» Даниилин связался с «бортом», и доложил о поломке рации и о ночном отряде духов. Информация о душманах вызвала интерес у офицера штаба Армии, находившегося на борту вертолета. Он уточнил у Данилина численность отряда, вооружение, время прохождения по району засады. Дав исчерпывающие ответы, Даниилин попросил обеспечить его связью, или снять группу с засады, поскольку без связи от них мало толку. Офицер сказал, что согласует этот вопросом с командованием, и через некоторое время сообщил: «По приказу тебе, лейтенант, еще сутки выполнять задачу. Вот и сиди на своей горе, и не рыпайся».

Сделав еще круг, вертолет улетел, оставив Данилина в недоумении. Однако приказ – есть приказ, и его надо выполнять. Разведгруппа продолжила наблюдение за дорогой, надеясь взять хоть какой-то трофей. Возвращение разведгруппы без трофеев не одобрялось начальством, оценивающим работу разведчиков по количеству захваченных трофеев.

Однако за сутки на дороге не было никакого движения, будто все кругом вымерло. Позже выяснилось, что кружение вертолета над горами заметили пастухи, гнавшие верблюдов. Они сообщили об этом местному полевому командиру. Он заподозрил, что русские высадили там засаду и «закрыл» дорогу. Разведгруппе еще повезло в том, что прекратив движение по дороге, духи не решились на их поиск.

Даниилин возвращался на базу в отвратительном настроении. Он упустил караван, о котором можно было только мечтать! Упустил из-за случайной поломки радиостанции. Впрочем, случайность не может быть оправданием неудачи. Виной всему элементарная человеческая халатность, и в первую очередь, его, как командира. Он неправильно выбрал темп движения группы, и в результате чуть не покалечил радиста и угробил радиостанцию. Конечно, комбат выскажет ему все, что думает по этому поводу, но Даниилин уже сам сделал для себя нужные выводы. На войне даже незначительная небрежность может привести к серьезным последствиям. Он еще не знал насколько серьезными, эти последствия оказались в действительности.

Вертолет встретил мрачный комбат. Прервав доклад лейтенанта на полуслове, он пробурчал что-то невнятное, и показал на трех офицеров Особого отдела из штаба Армии. Они вежливо попросили Данилина пройти с ними в штаб батальона, где сразу же устроили настоящий допрос. В течении четырех часов, поочередно сменяя друг друга, они задавали ему одни и те же вопросы, сводившиеся к одному: почему он не стал атаковать отряд душманов?

Оказывается, Даниилин пропустил отряд иранских наемников, прошедших специальную подготовку в Пакистане. Они возвращались в Афганистан, и вел их офицер пакистанкой разведки. Отряд иранцев отличался особой дерзостью и жестокостью, и должен был быть уничтожен.

Даниилин пытался объяснить, что ничего не знал о таком приказе, но даже если бы знал, то, без связи с «центром», не мог бы исполнить его. Атака противника была бы безумием – он погубил бы всю группу, а результата не было бы….

Однако его объяснения не приняли, и обвинили в трусости, а просьбу снять группу с засады, оценили, как попытку дезертирства. Даниилин был ошарашен такой ложью и несправедливостью, и снова попытался объяснить, что группа, из одиннадцати человек, имея два боекомплекта на каждого бойца, могла бы сковать движение противника, превосходящего разведчиков в численности более чем в двадцать раз, только на время подлета штурмовой авиации. Однако без связи, авиации не могло быть. Атаковать же отряд иранцев только силами одной разведгруппы было бы глупо и преступно. Он положил бы всех бойцов, возможно, погиб сам, а отряд иранцев пошел бы дальше.

В ответ, офицера Особого отдела добавили к его обвинениям еще эгоистический прагматизм, отсутствие патриотизма, и пригрозили возбудить уголовное дело по статье «измена Родине». Едва сдерживая кипевшую ярость и гнев, Даниилин упрямо возразил, что настоящим предательством была бы его атака на отряд иранцев.

Неожиданно старший офицер Особого отдела, капитан Малягин смягчил тон разговора, и посоветовал Данилину изложить все в письменном виде. Прочитав объяснения, он снова нахмурился и сокрушенно покачал головой: мол, лейтенант, не понимает, где находится, и ему придется ответить за свои преступления по всей строгости закона. На войне важны не только человеческие и материальные потери. Огромное значение имеет и моральный фактор, боевой дух Армии. Лейтенант оказался трусом, а мог бы получить Звезду Героя…

На столь откровенную провокацию, Даниилин резко заявил, что звание «Героя Советского Союза» очень почетное, но получить его посмертно, да еще ценой бессмысленной гибели других бойцов, он не желает. Капитан Малягин злорадно ухмыльнулся, и, прекратив допрос, отпустил его. Однако предупредил, что следствие продолжается, и обязательно будет доведено до конца, то есть до военного трибунала.

Офицеры Особого отдела допрашивали не только его. Через их кабинеты прошли все бойцы разведгруппы. Особенно доставалась радисту, от которого требовали чистосердечного признания, о его связи с пакистанской разведкой. Будто бы он умышленно вывел радиостанцию из строя, и даже смог завербовать своего глупого, доверчивого командира. К счастью, парень оказался честным и нетрусливым, и категорично отвергал как обвинения, так и заманчивые предложения Малягина.

Оставив в разработке Данилина и радиста, следствие продолжало работу. Чтобы подозреваемые всегда находились под рукой, их отстранили от рейдов в тыл противника, но при этом, чтобы Даниилин не уклонялся от боевых действий, его включили в группу облетов «ответственных территорий» на вертолетах.

Дни Данилина разделились на две половины: часть дня он проводил в небе, патрулируя территории на вертолетах, другую сидел в мрачном прокуренном кабинете капитана Малягина. На допросах продолжали звучать абсурдные обвинения в измене Родине и в трусости, предъявлялись липовые показания и доносы, использовались попытки откровенного шантажа и психологического давления, предлагались нелепые предложения прийти к взаимовыгодному согласию, пожертвовав судьбой радиста. Даниилин отвергал их, уличая офицеров Особого отдела в фальсификации фактов.

Шли дни. Капитан Малягин не мог допустить, чтобы дело лейтенанта Данилина лопнуло, как «мыльный пузырь», и усиливал морально-психологическое давление на подследственного, надеясь, что тот не выдержит, и выкинет какой-нибудь «фортель». Тогда бы у него появились реальные факты, позволявшие «выкручивать руки», как ему надо.

Однако Даниилин проявлял удивительное хладнокровие и выдержку. Какой ценой это ему давалось, знал только он.

Будем жить, даже умерев дважды (Глава 17): Книга журналиста Сергея Панченко.

страница 81 книги: Будем жить, даже дважды умерев. (Глава 17) Сергей Панченко, Журналист, член Союза Журналистов России с 2013 года.

Всё будет хорошо, продолжение следует.. Продолжаю публикацию глав книги в рамках патриотического воспитания граждан! Всего вам хорошего!