Что делает с нами дезинформация?

Начиная с2016 года, растет паника по поводу того, как много дезинформации влияет на то, во что люди верят и что делают. Но что я утверждаю в недавней статье, опубликованной в журнале Economics & Philosophy, так это то, что паника вокруг дезинформации является ошибочной. Доля дезинформации в информационном рационе большинства людей в таких странах, как Соединенные Штаты и Соединенное Королевство, а также в Северной и Западной Европе, довольно незначительна. (Когда речь заходит о других странах по всему миру, исследований гораздо меньше.) Меньшинство населения, которое, как правило, потребляет много дезинформации, как правило, это люди, которые и так уже крайне пристрастны или догматичны в определенных вопросах, что говорит о том, что информация на самом деле не меняет их поведение.

Прежде чем принимать какие-либо решения на политическом уровне, когда речь идет о таких вещах, как цензура и запрет, действительно важно правильно определить причинно-следственную связь: действительно ли людей дезинформирует дезинформация, или они ищут доказательства и аргументы, чтобы обосновать эти убеждения? Люди, как правило, довольно бдительны, когда дело доходит до получения информации из разных источников — во всяком случае, они слишком полагаются на собственную интуицию, чем на информацию, полученную от других людей.

В своей замечательной книге "Не вчера родились" Хьюго Мерсье приводит огромное количество свидетельств, показывающих, насколько искушенными бывают люди, когда дело доходит до оценки информации, с которой они сталкиваются. Первое, что люди делают, не всегда сознательно, это своего рода проверка правдоподобия. Они также спрашивают: “Могу ли я привлечь этого человека к ответственности, если он дезинформировал меня? У них есть веские аргументы? Есть ли у меня веские основания полагать, что они являются надежным источником? ” Все эти различные сигналы люди используют, чтобы оценить достоверность информации. Но загвоздка в том, что они проявляют бдительность только тогда, когда их целью является приобретение точных убеждений.

С другой стороны, когда они заняты мотивированными рассуждениями, когда они мотивированы формировать убеждения, скажем, потому, что это одобряется их группой, тогда люди, как правило, гораздо более восприимчивы к информации, если она подтверждает и рационализирует их любимое повествование. Именно здесь возникает идея рынка рационализации. Это любая социальная система, в которой определенные лица или фирмы получают финансовую или социальную выгоду от производства и распространения информации, на самом деле не для информирования людей, а для рационализации того, во что люди мотивированы верить. Существует широко распространенный спрос на рационализацию нарративов различных политических, культурных и социальных групп. Некоторые амбициозные медиа-компании или люди в социальных сетях выиграют от создания интеллектуальных боеприпасов, способствующих оправданию этих любимых повествований.

Поскольку люди “доверчивы”, это почти стратегическая доверчивость, когда они теряют бдительность и принимают информацию, потому что она поддерживает и рационализирует то, во что они мотивированы верить. Дело не в том, что люди стремятся к истине, а затем обманываются пропагандой и демагогами — хотя, опять же, я не хочу сказать, что этого никогда не бывает. По большей части, у людей есть мотивы смотреть на мир определенным образом. И они очень восприимчивы к этому предпочтительному способу видения мира и действительно ищут доказательства и аргументы, подтверждающие его.

Членство в межсекторальных сообществах, а также уменьшение вашей антипатии к тем, кто принадлежит к другим сообществам, — все это действительно ослабит мотивацию к участию в том, что социолог Дэн Кахан назвал познанием, защищающим личность, когда, грубо говоря, вы ставите свою привязанность к определенной социальной группе выше формирования точных убеждений. Я не знаю, насколько оптимистично мы должны относиться к тому, что люди действительно будут следовать этой стратегии, потому что, особенно в такой стране, как США, наблюдается такая сильная политическая и культурная поляризация. И одна из сложностей, связанных с мотивированными рассуждениями, заключается в том, что никогда не кажется, что вы вовлечены в это, когда вы это делаете.

Источник