Встать, суд идёт... Часть 27. Перед моим адвокатом и адвокатом ответчиков стояли совершенно разные задачи

Ранчо Сакраменто, подготовка к конным соревнованиям одной из наездниц

Продолжение. Предыдущая часть здесь.

Начало моей судебной тяжбы здесь.

Создавалось впечатление, что донье Каталине, как говорится, всё было по барабану. Она повторяла, как под копирку, все свои уже изложенные ранее измышления, невзирая на то, что не нужно было никаких доказательств, достаточно было просто прочитать, например, что написано: «Evgeny Kazakov», а не «Evgeny Kabanov», чтобы понять, что это её «доказательство» не имеет ко мне никакого отношения:

Подробнее ➤.

Оказывается, у меня были проблемы со здоровьем, о которых я даже не подозревал:

«Когда в 2006 году ему оформили страховку, в качестве одолжения, поскольку у него были проблемы со здоровьем, и таким образом его могли обслуживать в CCSS. Он был зарегистрирован в качестве рабочего, поскольку это единственная работа, разрешенная иностранцу для легализации своего пребывания в стране, поскольку дон Евгений не соответствовал требованиям Резидента-инвестора или Рантье. Таким образом, он получал помощь от компании, которая следовала законам страны».

Повторив в который раз с самыми мельчайшими подробностями, что у меня не было «никаких трудовых отношений, и я не выполнял никаких функций в поместье», лиценсиада Мора Донинелли перешла, наконец, к показаниям свидетелей. Анализировала эти показания тоже детально, трактуя по-своему каждый вздох свидетелей и не забывая помечать, на какой минуте это случилось.

Надо отдать ей должное: она великолепно использовала все свои знания по процессуальным вопросам, получила аудиокопию слушаний и тщательно её изучила, чтобы выудить малейшие намёки в пользу её версии.

Мой же адвокат, похоже, был уверен, что нет в этом необходимости, типа, всё и так ясно, какой свидетель что говорил. А я всецело доверял дону Маурисио.

Собственно, задачи этих адвокатов были разные: у моего – представить неопровержимые доказательства и обосновать их серьёзность, а у доньи Каталины – сочинять всё от начала до конца, снабжать эти фантазии фальшивыми доказательствами, опровергать с их помощью мои, и пускать пыль в глаза своим клиентам, убеждая их, что она работает как вол, и что дело в шляпе. Отсюда и такой объём писанины с её стороны. Причём, писанина эта повторялась с включением новых фантазий для увеличения объёма.

Итак, что же выделила из показаний свидетелей адвокат ответчиков? Приведу некоторые отрывки из этого заключения, растянутого на тридцать с лишним страниц.

«Всеми свидетелями были даны показания, что существовал один управляющий поместьем, который докладывал дону Хорхе Муньосу, – дон Луис Асофейфа, и что дон Евгений не получал распоряжений ни от дона Хорхе, ни от Луиса; и дон Евгений не отдавал им приказов. Что не было никаких трудовых отношений.

Смотрите аудиозаявление дона Мигеля Селедона на минуте 17:45, который указывает, что он никогда не видел, чтобы он выполнял функции администратора или начальника, минута 18:20 указывает на то, что управляющим поместьем был другой, дон Луис Асофейфа, в вопросах лошадей это был Дон Мемо..., минута 19:22, что он имел дело с Хорхе Муньосом или с охранником, чтобы пользоваться помещениями поместья, минута 30:00 управляющим поместьем был дон Луис Асофейфа, ответственным за лошадей дон Мемо, всего поместья – дон Хорхе Муньос, минута 35: 49 указывает на то, что он никогда не видел, чтобы истец отдавал кому-либо приказы...»

Подробно были расписаны показания моей жены, во время которых она забыла фамилию зоотехника, и я, к сожалению, не смог сдержать свой порыв, пытаясь с досадой чуть ли выкрикнуть: «Асофейфа!»:

«В этом смысле единственная свидетельница, которая опровергла этот факт и которая противоречила самой себе в том, что она сказала, - это донья Марилу, у которой есть явная финансовая заинтересованность в получении положительного результата для её мужа, которая доходит до того, что даже лжет? Давайте посмотрим на минуте 55:40 аудиозаписи, в которой она говорит, что по воскресеньям, я помню, сеньор тамошний начальник не приезжал, хотя это не было его обязанностью (обязанностью ее мужа), он следил за тем, чтобы сотрудники приходили на работу.

Затем она говорит на минуте 59:10, что он контролировал, на минуте 59:40, что начальником был Луис, фамилию она не помнит, это сеньор полный, высокий, коренастый, она знает его жену и дочку; затем она говорит на минуте 1:11:27, что Луис был начальником, но, по ее мнению, он работал в области животноводства и свиноводства, что Луис не был управляющим поместьем (минута 1:12:00) и что Евгений не мог отдавать приказы Луису (минуты 1:12:23 аудио).

В показаниях, длящихся всего лишь 20 минут, она трижды противоречит самой себе и, после того, как дону Евгению было сделано предупреждение, что он не может подавать знаки или жесты свидетельнице, в конце концов, пытается исправить ситуацию в пользу дона Евгения в соответствии с указаниями, которые он сделал ей жестами, сказав, что дон Луис не был начальником. И это было под присягой. Все свидетели были опрошены, и единственная, кто противоречила им, противоречит и самой себе.»

На одном из мероприятий на ранчо

Продолжение следует