В странах бывшего СССР в головы обывателя намертво вбита мысль о том, что учитель – это призвание и в эту профессию идут не за деньгами или чем ещё материальным, а по зову сердца и не более того. Увлечения и частная жизнь должна быть уничтожена в пользу служения детям.
Кто-то с этим соглашается, кто-то идёт против системы. Порой же попытки вмешаться в частную жизнь педагога не имеют никаких разумных моральных и правовых границ. Скандалы на почве так называемого «аморального поведения» учителей возникают всё чаще. Вот я и решил вспомнить одно давнее дело, которое расставило в одном из провинциальных городков все точки над i.
Так и случилось с одной из моих клиенток, назовём её Анной. Анна трудится в одной из школ учителем физики и математики. Два сходных и очень сложных предмета. Одно без другого никак толком не изучается. В мои же школьные годы я сам лучше понимал те части математики, которые были максимально приближены к физике и химии. Прикладное мышление, так сказать.
Анна – дама из тех красавиц, что ни в сказке сказать, ни пером описать: высокая, около 190 см роста, всё при ней и умеет себя подать. В молодости посещала модельную школу, но вот карьера модели не задалась и пошла она трудиться в школу. Любит детей и легко находит с ними общий язык, при этом не давая садиться себе на голову. Всё бы хорошо продолжалось если бы не вечно «бдящая общественность».
В студенческие годы Анна подрабатывала в стриптиз-клубе танцовщицей и снялась в недетском кино. Молодость бурлила и есть что показать. Мало того, она с свои 26 годков была незамужем. Да и смела она покупать алкоголь, ходить в кафе и рестораны с молодыми людьми. В ресторане её целующейся и обнимающейся с мужчиной сняли на видео её ученики. О, ужас! Катастрофа Вселенского масштаба! Дети же видят. Родительский комитет и администрация школы максимально возбудились и стали требовать убрать Анну из школы. Как она смеет! Ведь она ещё и постельным режимом, наверняка, занимается. Тогда же всплыли видео из её студенческой жизни. Затравили Анну по самое не балуй.
Родители и ученики разделились на два лагеря: одни требовали отвалить от любимой учительницы, которая вместо нудного чтения учебников на своих уроках делала лабораторные работы, показывала эксперименты и решала с классом задачи, в отличие от пары других учителей, которые дальше учебников носа не казали. Этим она добивалась именно понимания своих предметов, а не механического их заучивания, чем и добилась уважения как своих коллег, так и родителей, и разного рода проверяющих. Эта же часть общественности требовала прекратить вмешательство в личную жизнь Анны.
Другая же часть считала, что учитель всецело принадлежит им: и дома, и на работе, и свечку были не против подержать. Они требовали публичного покаяния, «увольнения по статье» и прочих «благ». Самый юмор, что порой ученики оказывались в одном лагере, а их родители в другом. Школа бурлила как причинная субстанция, в которую кинули дрожжи.
Не рассчитывала общественность из второго лагеря, что вместо увольнения по-тихому и посыпания головы пеплом учительница решится на войну со всеми и сильно захочет крови своих обидчиков. Пришла Анна ко мне с просьбой помочь в развязывании геноцида возмутившейся общественности. Кто-то из моих коллег сразу же воскликнет: идите в суд! Я же решил действовать хитрее. Анне же предстояло долгое и тяжёлое противостояние.
Сначала решили поставить на место администрацию школы, использовав их главный страх… Страх перед проверяющими всех мастей и огласки. Анна начала жить строго по правилам, закреплённым в документах школы. О смене своего либерального курса на тоталитарный она предупредила всех учеников дабы вопросов не было. При этом работу выполняла от сих до сих. Никаких внеклассных нагрузок. Мало того, она перестала отвечать на звонки и просьбы родителей вне школы и рабочего времени, мотивировав это тем, что это её трудовые обязанности не предусматривают. Мы подготовили проекты жалоб во всевозможные инстанции и статьи для прессы со скринами всевозможной переписки.
Администрация школы начала давить традиционным путём: искать просчёты в работе и угрожать «уволить по статье». Анна же фиксировала всё на диктофон. В пользу Анны было то, что одна из учителей математики уходила на пенсию, а другая – учитель физики увольнялась в связи с переездом. Перед школой всё сильнее вырисовывалась гора проблем.
Не забыл я и заявителей, требовавших крови Анны. Мы подготовили жалобы на ненадлежащее воспитание детишек жалобщиками. Дневник был полон замечаниями, а детишки каким-то образом оказались в заведении для взрослых без их сопровождения. Да и интересы детей в виде поиска видео с Анной говорили за себя. Ученики, бывшие на стороне Анны, с удовольствием скидывали скрины переписки из ученических чатов, где детишки-жалобщики активно обсуждали прелести учителя, учителю со словами поддержки. Как тут не заняться возмутителями спокойствия и не обеспечить протоколы об административных правонарушениях в отношении родителей? Заодно и поставить на учёт в ОДН и опеке семей-жалобщиков как неблагополучных. Ведь сам Бог велел.
Анна сделала всё, чтобы дети не могли списать на контрольных и ставила полностью заслуженные оценки. Угроза падения рейтингов школы вырисовывалась всё активнее, тем более, что нескольким ученикам Аннушка поставила неуд за четверть по своим предметам, предварительно подстраховавшись результатами самостоятельных работ. Да и перестала она выскакивать за пределы учебника. Теперь ученики её жили по правилам! Она продолжала троллить общественность городка. Помог её и молодой человек: то целоваться вздумают напротив центрального входа в школу, но за пределами территории, с щупанием филейной части и походами в ресторан в весьма откровенных нарядах. Должно было это давление куда-то вырваться.
Однажды Анну вызвали в кабинет директора для беседы. У меня с ней на этот счёт была договорённость: при поступлении такого сигнала она немедленно извещает меня и я выдвигаюсь в командировку. Только ей придётся пойти на больничный. Для чего надо активно симулировать пограничное состояние здоровья. Так она и сделала. Вместо явки в кабинет директора Анна пошла в медпункт школы и с направлением в больницу ушла лечиться. Терапевт открыл в связи с простудой больничный лист.
Директор школы, видя, что всё идёт не по плану, была в бешенстве и требовала явки даже в «мёртвом состоянии» на разговор. Естественно, что она была в вежливой форме отправлена куда подальше. Скрины переписки и аудиосообщения старательно сохранялись и попытки их удалить успеха не имели. В это время все документы были готовы, а знакомые журналисты были готовы взяться за эту тему.
Наступил час «Х». Анна договорилась с директором о явке для выяснения отношений пока она находилась на больничном. Я же пошёл с ней. Охранника мне удалось миновать без особых проблем под видом родителя, который «очень хочет устроить своего ребёнка именно в эту школу». Сказу оговорюсь, что таких быдло-переговоров у меня не было давно...
Продолжение следует.
Картинка взята с https://triptonkosti.ru/6-kartinki/uchitel-kartinki-smeshnye.html
Интересная публикация, спасибо!
Благодарю Вас