Отпуск на краю срыва

Если вам кажется, что лучший отдых — это море, вы просто не были в Городской психиатрической больнице №7. Соня открыла эту истину в свои тридцать лет, когда её жизнь напоминала не столько жизнь, сколько долгий, нудный, сбитый с ритма декретный марафон.

Её мозг, в отместку за хроническое недосыпание и тонны невысказанного, устроил грандиозный салют под кодовым названием «смешанная фаза». На приёме у психиатра, выслушав про «необходимость стационарного наблюдения», она представила решётки, смирительные рубашки и тихий вой в подушку.

Реальность оказалась хитрее.

Первые сутки были посвящены тотальному отрицанию. «Я не больна, я просто устала», — твердила она себе, глядя на дверь палаты на четверых. Соседки оказались тихими. Одна боялась выйти в коридор, вторая плакала по ночам, третья целыми днями читала. Соня чувствовала себя инопланетянкой, случайно залетевшей на чужую, очень грустную планету.

Её личным адом стала очередь за таблетками у поста медсестры. Унизительный, ежедневный ритуал, где ты, взрослая тётка, получаешь свою порцию «успокоения» из рук девушки в белом халате.

А потом, на третий день, случилось чудо. Кто-то в холле неумело заиграл на гитаре. Кто-то второй подтянулся. Кто-то третий предложил сыграть в «Мафию». И неподвижная, тяжёлая атмосфера рассосалась. Соня поняла, они все здесь не для того, чтобы сходить с ума. Они здесь для того, чтобы потихоньку собирать себя по кусочкам. И самый неожиданный клей для этой сборки оказался — веселье.

Так начался её «отпуск» в клинике неврозов для слегка перегретых процессоров.

Первое правило «Курорта Безумие Лайт»: забудь, что ты пациент. Ты — отдыхающий. Второе правило: развлекайся.

Холлы были завалены настольными играми, в курилке во дворе читали стихи, а дважды в неделю в столовой разрешали дискотеку. Это была арт-терапия через топот ног по линолеуму. Психиатр потом спрашивал: «Как настроение?». А как оно может быть плохим, если ты только что отплясывал под «Рюмку водки» с мужиком из соседней палаты, у которого социофобия?

Бытовой абсурд был на высоте. Лекарства выдавали по системе выдачи конфет в пионерлагере. Всем поровну, строго по графику, без лишних вопросов и дискуссий. Основным развлечением был тайный ужин в палате. Заказ из KFC проносили под халатами, а поедали, прислушиваясь к шагам дежурной. Это придавало картошке фри особый, запретный вкус риска.

На улице играли в бадминтон, в палатах красили парней тушью и тенями. Просто, чтобы посмотреть, похожи ли они на панду из грустного мультика.

Кульминацией её личной реабилитации стала операция «Розовый фламинго». Сидя в четырёх стенах и глядя на свои унылые волосы, Соня осознала, чтобы выйти отсюда новой, нужно внутри уже ей стать. Она заказала краску.

Процесс окрашивания в больничной ванной зубной щёткой под руководством соседки был священнодействием, пародией на салон и актом безумной храбрости одновременно. Когда визажистка из соседней палаты нанесла ей потом макияж, Соня поймала себя на мысли, что она чувствовала себя звездой странного, но своего фестиваля.

Врачи ставили диагнозы, а жизнь в отделении ставила свои. Соня, начавшая с протеста («я здесь случайно»), к концу месяца стала неформальным мажордомом этого сумасшедшего дома отдыха. Она организовывала игры, мирила поссорившихся, придумывала активности. Её биполярное расстройство, наконец-то обретшее имя, стало не клеймом, а просто особенностью как веснушки.

Месяц истёк. Она вышла за ворота с сумкой, полной грязного белья, розовыми волосами и рецептами. Но главное, что она вынесла, это знание, что санаторий для души можно найти в самом неожиданном месте. И что иногда, чтобы научиться жить с собой, нужно на месяц поселиться в пространстве, которое официально называется больницей.

Но по факту оказывается последним пионерлагерем для сломавшихся взрослых, где лечат не только пилюлями, но и смехом, гитарой и зубной щёткой, макающейся в краску безумной надежды.

Прошло время. Знакомая Сони, попав в ту же самую «седьмую», рассказывала о строгом режиме, запрете на шум и общую атмосферу казённого учреждения. Соня слушала и понимала, её «Седьмая Радуга» была уникальным стечением обстоятельств, времени и людей. Неповторимым курортом на краю нервного срыва, куда больше не попасть.

Но раз был один раз, значит, чудо возможно. Хотя бы в виде розовых волос и памяти о той самой дискотеке между ужином и сном.

© Ольга Sеребр_ова