Лжесвидетельство... или обвинение теряет опору?

Казалось бы, нет проще процессуального статуса, чем свидетельский. Необходимость его появления в судебном разбирательстве было продиктовано объективной необходимостью. Для разрешения спорного вопроса стороне было достаточным представить лицо, которое стало в буквальном смысле свидетелем того или иного действия, сделки, и пр. Но часто свидетель за свое слово нес ответственность более чем суровую. § 3 Законов Хаммурапи, царя Вавилона, правившего в XVIII веке до н.э. гласил, что «если человек выступит в судебном деле для свидетельствования о преступлении и не докажет сказанных им слов, то, если это судебное дело о жизни, этого человека должно убить». § 4 этих же Законов предполагал что, «Если же он выступил для свидетельствования в судебном деле о хлебе или серебре, то он должен понести наказание, налагаемое в таком судебном деле»1. Давать свидетельские показания было равно как самому стать субъектом непосредственно судебного преследования. Сегодня уголовное законодательство также предусматривает ответственность за дачу заведомо ложных показаний (307 УК РФ), но в данном случае свидетель не обязан доказывать истинность своих показаний. Законодатель ограничивается требованием об отобрании у свидетеля подписки о предупреждении его об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Свидетель обязуется сообщить все сведения, достоверно ему известные по обстоятельствам расследуемого уголовного дела или рассматриваемого иска в гражданском судопроизводстве. В ст. 51 Конституции РФ закреплено право не свидетельствовать против близких родственников. К ним относятся супруг, супруга, родители, дети, усыновители, родные братья и родные сестры, бабушки и дедушки. Но это только право. Если такое лицо все же дает согласие давать свидетельские показания, оно переходит в разряд обычного свидетеля с соблюдением всех процедурных правил. Таким образом закон подразумевает, что если свидетель дает показания, значит они правдивы, вне зависимости от субъективных качеств и межличностных отношений. В противном случае есть основание для возбуждения уголовного дела.

В этой связи, возникает вопрос. Отчего в суде так часто можно услышать о критическом отношении к показаниям тех или иных свидетелей, в связи с тем, что они являются близкими родственниками, друзьями, сослуживцами и т.д. той или иной стороны в процессе?

Пресс-служба Апанасенсковского районного суда Ставропольского края (http://apanasenkovsky.stv.sudrf.ru) от 12.08.2010 года в статье «Лжесвидетельство» открыто заявляет, что такое явление как лжесвидетельство становится достаточно распространенным преступлением (ст. 307 УК РФ) среди лиц, привлеченных в качестве свидетелей, и «Случаев лжесвидетельства стало так много, что на них порой перестали реагировать. Возбуждать уголовное дело в отношении лжесвидетелей суды не могут.» Все, что может сделать суд, сетует пресс-служба, это отклонить свидетельские показания ввиду критического к ним отношения, констатируя сей факт «в мягкой форме» в приговорах.

Совершенно очевидно, что подобная практика совершенно недопустима, поскольку в соответствии с нормами ч. 2 ст. 21 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации «В каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают предусмотренные настоящим Кодексом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления». Безусловно, возбуждать уголовное дело по факту дачи заведомо ложных показаний свидетелем — не обязанность суда. Это обязанность органов и должностных лиц, исчерпывающий список которых содержится ч. 2 ст. 21 УПК РФ. Но суд, усмотрев в действиях такого свидетеля признаки преступления, предусмотренного ст. 307 УК РФ обязан внести эту информацию в протокол судебного заседания, что в последующем послужит основанием для проведения проверки по данному факту. И это, не в коей мере, не идет в разрез с нормами законодательства и правоприменительной практикой, поскольку в соответствии с п. 4 ст. 14 Уголовно-процессуального кодекса РФ «Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях». Для того, чтобы признать, например, протокол допроса подозреваемого или обвиняемого, проведенного в отсутствие защитника недопустимым доказательством, суд проводит проверку обстоятельств, при которых этот допрос производился. И только при подтверждении тех или иных сведений суд выносит постановление о признании или не признании следственного действия незаконным, а протокола такого следственного действия — недопустимым доказательством. «Критическое отношение» к показаниям того или иного свидетеля - это не более чем предположение суда о том, что указанные сведения являются ложными, следовательно такой факт также подлежит тщательной проверке. В этой связи видится, что слушание дела должно быть приостановлено на период рассмотрения и проверки такого сообщения органами дознания, в результате которых будет установлено, что свидетель дал правдивые показания и они подлежат оценке наравне с прочими допустимыми и относимыми доказательствами, представленными сторонами-участниками процесса (в том числе и гражданского) либо мы действительно имеем факт лжесвидетельства и такие показания не могут быть приняты судом в качестве доказательств по делу; а лицо, виновное в совершении указанного преступления понесет справедливое наказание в соответствии с нормами действующего законодательства. В противном случае, о каком правосудии можно вести речь, если суд «покрывает» лицо, совершающее по его мнению уголовно-наказуемое деяние, ограничиваясь формулировкой «критическое отношение к показаниям свидетеля П., поскольку тот является близким другом подсудимого С. и может быть заинтересован в исходе данного дела.»

На стадии предварительного расследования ситуация выглядит гораздо проще. Если в процессе проведения следственных действий установлено, что показания различных участников содержат существенные противоречия, следователь назначает проведение очной ставки в соответствии с ч. 1 ст. 192 Уголовно-процессуального кодекса РФ для их устранения. Но и в данном случае мы сталкиваемся с так называемым «критическим отношением». Это явление совершенно очевидно прослеживается в ситуации очной ставки между свидетелем и подозреваемым (обвиняемым). В отдельных случаях следователь ставит под сомнение показания свидетеля и заведомо признает правдивость показаний подозреваемого или обвиняемого. Парадокс заключается в том, что свидетель несет уголовную ответственность за дачу заведомо ложных показаний, а подозреваемый и обвиняемый — нет, поскольку последний пользуется правом закрепленным в Конституции РФ не свидетельствовать против себя.

Безусловно, и следственной, и судебной практике известны случаи, когда правосудие сталкивается с фактами лжесвидетельства, но это не означает, что любое неугодное свидетельство можно «подвергать критике». Сегодня в системе судопроизводства образовалась лазейка, с помощью которой доказательства, подрывающие позицию обвинения, можно достаточно безболезненно исключить из материалов уголовного дела. И, к сожалению, это явление наблюдается повсеместно. Задача адвоката, не оставаться равнодушным и помнить, что он «должен всегда уделять надлежащее внимание справедливому ведению судебного разбирательства»2

1. Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран., учебное пособие, 2-е изд. Сост. В.Н. Садиков, «Издательство Проспект», 2007, Законы Хаммурапи стр. 15

2. Кодекс поведения для юристов в Европейском сообществе, принят 28 октября 1988 года Советом коллегий адвокатов и юридических сообществ Европейского союза в Страсбурге. П. 4.2.