«Даже народные гуляния в нашей стране превращаются в затянувшуюся пьянку»: Панин объяснил, почему хочет покинуть Россию

Имя Алексея Панина не покидает таблоиды. Что ни день, то скандал. На сей раз знаменитый артист заявил в интервью порталу «Вокруг ТВ», что мечтает уехать из страны.

— Я, еще не видя интервью Серебрякова, сказал, что подписываюсь под каждым его словом. Я никогда не хотел уехать из страны, потому что все, о чем я в своей жизни мечтал, сбылось.

А в последнее время моя «национальная идея» — хочу пусть не сейчас, но уехать. Я представляю свою жизнь, как у Серебрякова — на две страны. Работать в России, а жить за границей. Я не говорю о глухой эмиграции, как в 70-е годы, когда люди уезжали навсегда. Я не рисую в своих мечтах виллы и особняки, мне хотелось бы в более взрослом возрасте жить в квартирке на берегу моря. Это не то, что бы я собрался и уехал прямо сейчас. Мне сейчас надо восстановить жизнь, потому что я долго искал своего ребенка, потом от меня ушла жена. Тогда я плюнул на все, в моей жизни появились наркотики, хотя я больше алкоголик (грубо говоря), чем наркоман. Это все в прошлом, я уже три года не пью. Я благодарен, что я выжил, вернул свою дочку по закону через суд, и сейчас с возрастом понимаю, что такое жить, чтобы твой ребенок был счастлив.

Свое желание уехать из России Панин объясняет тем, что вокруг него очень много агрессии и лжи.

— Даже народные гуляния на Новый год превращаются в затянувшуюся пьянку. Я не хочу обижать людей, но обратите внимание, в Елисеевском магазине под Новый год даже воду в стекле не продают. Все понимают, что люди напьются и убьют друг друга, — говорит Панин. — Общество заставляет тебя чувствовать себя ущербным. Все осуждается, особенно, если тема связана с сексом. У меня нет знакомых девушек, у которых не было секса с подругами. И они не лесбиянки. Это просто сексуальная фантазия.

Панин подчеркнул, что считает своим учителем покойного Олега Павловича Табакова. Мол, именно он научил артиста театральным премудростям.

— Мы с ним играли в спектакле «Солдатики». Олег Павлович, сам того не понимая, стал для меня в какой-то степени учителем на сцене. К тому времени я, конечно, уже много снимался, знал, как существовать в кадре. А Олег Павлович подсказывал, как быть органичным на сцене: «Леш, это в кино ты так увидел, а в театре тебе надо увидеть, чтобы зритель понял!» В кино у меня был учителем Виктор Павлов, а в театре, безусловно, Олег Павлович Табаков.