Диктат судебного психиатра — случай из практики

О туманных дебрях судебной психиатрии, в которых отсутствует как логика, так и просто здравый смысл, я писал уже не раз и не два.

Судебная психиатрия

Это было бы понятно, если бы касалось самих подэкспертных в силу специфических особенностей предмета их исследования. Однако парадокс в том и заключается, что отсутствием этих критериев здравомыслия страдают как раз сами экспертные заключения и практика оценки их судами.

Как говорилось в одном знаменитом фильме: «Голова – предмет темный и исследованию не подлежит».

Хотя данное утверждение люди все же решили оспорить и даже целую науку создали в этой сфере, это нисколько не мешает лицам, объявившим себя наделенными специальными познаниями глубин человеческой души, творить все, что им заблагорассудиться. Особенно учитывая материальную составляющую таких вопросов, которая, сделала сферу судебной психиатрии бездной сломанных человеческих судеб, а о массовых злоупотреблениях в ней страшно даже рассказывать.

Случай из практики

Впрочем, случай, который сейчас я хочу описать, не связан ни с принудительной психиатрической госпитализацией, ни лишением кого-то дееспособности в целях отъема имущества. Однако все же своими деталями как нельзя точно раскрывает беспредельный диктат психиатра в суде, попирающий элементарные понятия человеческих отношений и семейных связей.

Семейные дрязги – очень богатая нива для возникновения околопсихиатрических склок. Ведь семья – самая плодотворная почва для личных переживаний, особенно когда это связанно с вопросами материнства и детства.

Вроде бы случай-то банальный: бабушка хотела встречаться со своим внуком, чего ей не позволяла собственная дочь, вдруг возымевшая к ней такую антипатию, что, как говорится, просто кушать не могла. Антипатия эта, кстати, тоже имела сомнительно здоровое основание вплоть да того, что возникал вопрос о необходимости психиатрического освидетельствования женщины.

Однако не в этом суть, а в том, что, когда в ходе суда была назначена судебная психиатрическая экспертиза на предмет возможности встреч бабушки с внуком, то экспертами практически на коленке было состряпано такое заключение, в соответствии с которым эту бабушку ни только к внуку, а вообще к людям близко подпускать не стоило.

Бабушка, кстати, врач с многолетним стажем и проходила до этого специальную психологическую стажировку по направлению органов опеки и попечительства, имеет положительное заключение на возможность не только встречаться с ребенком, но даже и брать его под опеку.

Более того, со слов самой бабушки, психиатр цинично исказил буквально весь ход собеседования с ней, и включил в само заключение откровенную ложь.

Почему? Да видимо все потому же, почему этого психиатра хорошо знают в юридическо-адвокатских кругах Казани как лицо, от которого можно получить нужную психиатрическую экспертизу.

Хорошо, а как же суд? Ведь ни одно доказательство не имеет заранее установленной силы. И при возникновении определенных сомнений в обоснованности заключения суд вправе и даже обязан назначить повторную экспертизу. Тем более, как было указанно выше, здесь имеется положительное заключение от органов опеки. То есть, противоречивые мнения разных специалистов налицо.

Более того, соответствующее заключение именно по этим вопросам у психиатров было получено настойчивой бабушкой в экспертном учреждении Москвы.

Но это нисколько не повлияло на суд, который раз за разом отказывал во всех требованиях заявительницы. Хотя и экспертное заключение, и сам порядок проведения экспертизы имели многочисленные нарушения, прямо указывающие на злоупотребление и прямой служебный подлог. Более того, даже сами материалы экспертизы, явившейся основанием для решения суда, в последующем вообще исчезли.

В результате ребенок с 4 лет не видит своих родственников и не имеет представлений о том, что они из себя представляют. Рушатся семейные связи, на страже чего должен стоять закон, в котором четко прописано право ребенка на общение со своими родственниками, в том числе и бабушкой. Потому как это определяет преемственность поколений, являющейся основой нормального воспитания. Почему оно законом не отнесено к исключительной прерогативе родителей, должных обеспечивать гарантии прав ребенка.

В данном же случае эти права попраны с лёгкой руки неких психиатров, мнение которых для суда является исключительным в противовес всем семейным и общечеловеческим обстоятельствам.

Остается только уповать, что диктат психиатров в судах когда-нибудь закончится и судьи, наконец, станут объективно подходить к исследованию такого доказательства, как судебно-психиатрическое заключение.