Равенство патентообладателей перед законом и судом: миф или реальность?

Равенство патентообладателей перед законом и судом: миф или реальность?

В производстве Суда по интеллектуальным правам находится занимательное дело №СИП-359/2018, в котором патентообладатель – физическое лицо борется с Роспатентом, оспаривая его решение о признании патента на изобретение недействительным. Ситуация, казалось бы, не новая. И чем же дело так занимательно?

По стечению обстоятельств, патентообладателю Кривошапко А.В. пришлось также бороться и с сопатентообладателем изобретения, так как последний встал на сторону Роспатента и утверждает о несоответствии изобретения условиям «изобретательский уровень» и «новизна», а также о том, что изобретение – вообще не изобретение, а недоразумение. Много ли в производстве суда по интеллектуальным правам дел, в котором один из сопатентообладателей в судебном порядке оспаривает свой же собственный патент?

Интересно, что таким вторым патентообладателем является акционерное общество «Кемеровский экспериментальный завод средств безопасности» - крупная организация, производящая дорогостоящее шахтное оборудование и обеспечивающая таким оборудованием не только весь Кузбасс, но и почти всю угольную отрасль страны. Логично, что такого «полезного» патентообладателя поддержат и его потребители – мировые угледобывающие компании, независимо от целей, который тот преследует.

А вопрос о целях в этом деле немаловажен!

Как известно, для того, чтобы аннулировать патент, необходимо в соответствии со ст. 1398 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) подать Возражение против выдачи патента, которое будет рассматриваться членами коллегии Палаты по патентным спорам.

Что и было сделано, но кем? В суд обратилось ООО «Кузбассгорноспасатель» - единственный акционер того самого «полезного патентообладателя», который, разумеется, поддержал Возражение и согласился со своим единственным участником по всем доводам.

Ситуация, когда один из патентообладателей изобретения выступает за то, чтобы признать патент недействительным, а другой считает изобретение соответствующим условиям патентоспособности, привлекает к себе внимание и заставляет задуматься, чем руководствуется каждый из таких патентообладателей. Ведь в силу п. 3 ст. 1229 ГК РФ распоряжение исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности осуществляется правообладателями совместно, если Кодексом или соглашением между правообладателями не предусмотрено иное. Таким образом, предполагается, что несколько патентообладателей одного изобретения должны иметь общую позицию относительно распоряжения исключительным правом на изобретение и, тем более, самим патентом.

При изучении иных судебных дел ситуация некоторым образом проясняется. В далеком 2010 г., когда Кривошапко А.В. был еще единственным патентообладателем изобретения «Способ подогрева шахтного вентиляционного воздуха и устройство для его осуществления», им был инициирован спор о взыскании лицензионных платежей с лицензиата (будущего второго «полезного» патентообладателя»). Вероятно, идея выплаты некоторой незначительной для лицензиата и значительной для Кривошапко А.В. денежной суммы, не понравилась АО «КЭЗСБ», поскольку последнее обратилось в Суд по интеллектуальным правам с требованием признать себя сопатентообладателем (дело №СИП-818/2014). Логично. Ведь при сопатентообладательстве ни о каком лицензионном договоре и взыскании лицензионных платежей не может идти и речи.

В рамках дела №СИП-818/2014 представители и сотрудники АО «КЭЗСБ» придерживались позиции служебности изобретения, создания такого изобретения творческим трудом работников АО «КЭЗСБ» и наличия безусловного права последнего на сопатентообладание. Так, появился второй, «полезный» сопатентообладатель – АО «КЭЗСБ».

После того, как в 2017 г. по другому делу судом было вынесено решение о взыскании с АО «КЭЗСБ» в пользу Кривошапко А.В. дохода от совместного использования изобретения, а также, после предъявления Кривошапко А.В. к некоторым угольным предприятиям Кузбасса ряда претензий и исковых заявлений, одно из которых суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили, в Роспатент поступило Возражение против выдачи патента.

Думается, что такое поведение патентообладателя и заинтересованных лиц объясняется следующим: «зачем нужен патент, который позволяет физическому лицу взыскивать с крупных организаций деньги?».

Уже в рамках рассмотрения дела №СИП-359/2018 выяснилось, что еще в период, когда Возражение против выдачи патента рассматривалось Палатой по патентным спорам, еще до вынесения Палатой своего заключения, на имя руководителя Роспатента Ивлиева Г.П. поступали ряд писем от таких организаций, как АО «СУЭК-Кузбасс», ОАО «УК «Кузбассразрезуголь», ПАО «Южный Кузбасс» (ПАО «Мечел»). Такие письма содержали описание судебных споров Кривошапко А.В. с указанными организациями, выражение своего согласия с Возражением ООО «Кузбассгорноспасатель» и просьбы «обратить внимание на Возражение», «взять рассмотрение данного дела под личный контроль», а также «по возможности ускорить составление мотивированного решения».

Возникает интересный вопрос: как квалифицировать указанные выше письма? Очевидно, что установленная законом процедура по обращению к руководителю Роспатента с такими письмами третьих лиц отсутствует. В связи с чем, можно ли признать письма такого содержания давлением на руководителя государственного органа при принятии им решения, а также, косвенно, на суд? И много ли, уважаемые юристы знают дел, к которым судом приобщаются «пожелания» лиц, не являющимися участниками дела? И какими норами законодательства в таких случаях руководствоваться судам?

Абсолютно понятно, что заявления физического лица о взыскании с угольных гигантов крупных денежных сумм, будь они даже трижды основаны на законе, вряд ли будут удовлетворены судом – не сложилась у нас еще пока практика цивилизованного применения норм части 4 ГК РФ. Однако, указание в одном из писем на то, что «суды общей юрисдикции не имеют опыта разбирательств в интеллектуальных спорах, не обладают специальными познаниями, поэтому удовлетворяют требования Кривошапко» звучит как приговор судебной системе РФ – якобы только суд по интеллектуальным правам, приобщающей к делу письма «гигантов горнодобывающей промышленности» без каких бы то ни было оснований, способен «объективно» разобраться с наглецом, посмевшим по дать иск, основанный на законно выданном патенте.

К слову о самом патенте и путях его оспаривания – 3 года специалисты Роспатента, имеющие соответствующее образование, регалии, опыт изучали заявку Кривошапко А.В., в то время как Палата по патентным спорам за несколько заседаний приходит к выводу о том, что патент этот «не совсем правильный», а, следовательно, является недействительным. Столь кардинальное изменение взгляда государственных органов, призванных как раз защищать права изобретателей, на патент физического лица позволяет говорить о недостаточной защищенности обычного изобретателя перед лицом АО «КЭЗСБ» и «крупнейших налогоплательщиков региона» (именно так подписываются авторы писем в Роспатент). Следует обратить внимание на формулировки АО «КЭЗСБ», применяемые последним к патенту Кривошапко А.В. - в качестве оснований Возражения подателем было указано на отсутствие новизны и изобретательского уровня. То есть патент, который неоднократно проверялся государственными органами, был применен при строительстве не одной установки, был источником многолетней прибыли для самого завода вдруг стал «вторичным» и вообще «неправильным».

Желание АО «КЭЗСБ» и угольных компаний-гигантов любым способом не дать человеку-изобретателю получить законно причитающееся вознаграждение, гарантированное нормами гражданского законодательства, пусть даже путем фактически уничтожения собственного патента однозначно выделяет вышеуказанный спор среди всех последних дел СИПа.

Также следует отметить весьма нестандартный способ «защиты» заводом «КЭЗСБ» своих прав - согласно п.2 ст. 1398 ГК РФ патент на изобретение, полезную модель или промышленный образец в течение срока его действия, установленного пунктами 1 - 3 статьи 1363 настоящего Кодекса, может быть оспорен путем подачи возражения в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности любым лицом, которому стало известно о нарушениях, предусмотренных подпунктами 1 - 4 пункта 1 настоящей статьи. Под указанную норму, безусловно подпадает также и сам патентообладатель, однако, ситуация в данном случае выглядит по меньшей мере странно - патентообладатель – Завод решил признать недействительным свой же патент, чтобы сопатентообладатель не смог взыскать законного вознаграждения с лиц, пользующихся его патентом. При этом открытым остается вопрос о том необходимо ли одному сопатентообладателю согласовывать с другим аннулирование патента и совместно подавать Возражение. Пока нормативного регулирования либо правоприменительного толкования данного положения нет, АО «КЭЗСБ» предпочитает «рубить с плеча» и лишать самого себя патента, по которому завод долгое время получал денежные средства от заказчиков установок.

Думаю, невозможно представить, чтобы подобное происходило где-либо, кроме нашей страны - ни одной зарубежный здравомыслящий юрист или руководитель не поставит свою подпись под подобного рода заявлениями, понимая, что это своего рода «мина замедленного действия» для фирмы, однако в отдельно взятом российском споре это оказалось единственным способом «поставить на место» зарвавшегося изобретателя и лишить его законно причитающихся денежных средств. Вопреки позиции, которой Завод придерживался в СИПе, чтобы признать себя патентообладателем, в Палате по патентным спорам Завод уже указывал на отсутствие у изобретения изобретательского уровня и новизны. Авторы изобретения также говорили о том, что то, что они создали – изобретением не является, что абсурдно. Изменение позиции «авторов» изобретения настолько непредсказуемо, что легко представить их говорящими абсолютно противоположные вещи в другом споре – и все на благо родного завода. В западных правопорядках такое поведение стороны по делу не только невозможно, но и карается вынесением решения в пользу оппонента, в российских же судах – это реальная практика, пресечь которую не смогла или не захотела Палата по патентным спорам, орган безусловно полезный, но подчас выносящий «странные» решения.

На этом точку в деле ставить явно рано – участников патентной войны ждет еще не один этап сражений в различных органах и инстанциях, однако определенные выводы можно сделать уже сейчас – в России в РФ права изобретателей, патентообладателей (в особенности, физических лиц) не соблюдаются и более того всячески нарушаются, без соответствующего правового реагирования со стороны государства, при полном попустительстве уполномоченных органов. Правообладатели вынуждены отстаивать свои интересы в суде, прилагая к этому значительные усилия, затрачивая собственное время и финансовые средства. Наличие патента в РФ фактически не означает предоставление правовой охраны, как это гарантируется законодательством.

Как видно из сложившейся ситуации, патентообладателю противостоят иные влиятельные организации, с большим запасом капитала, которые принимают все меры для того, чтобы не выплачивать изобретателю законное вознаграждение, а также для лишения законного изобретателя его интеллектуальной собственности, применяя для этого все возможные средства и силы. Жаль, что иногда все доказательства и доводы одной стороны наталкиваются на непонимание суда, воодушевленного письмами сторонних организаций – гигантов отрасли.

О каком равенстве перед законом и судом может идти речь, когда изобретателя в несколько этапов лишают изобретения, пользуясь пробелами в законодательстве? Сомнительная возможность сопатентообладателя оспорить собственный патент в отсутствие надлежащего правого регулирования данного вопроса ставит вопрос о перспективах изобретательства частных лиц в России при полном отсутствии защиты со стороны судебных и административных органов, выносящих противоположные решения по одному и тому же вопросу.