Верховный суд опять запретил продавать за долги единственное жилье

"Делом ноября" 2020 года стало определение ВС по делу Дмитрия Стружкина.

Экономическая коллегия запретила кредиторам приобретать должнику замещающее жилье взамен имеющегося у него единственного жилья. Позиция ВС ставит крест на популярной практике судов, которые раньше позволяли кредиторам решать вопрос о замене единственного жилья должника самостоятельно. А значит, вновь заставляет банкротное право ждать, когда законодатель исполнит предписание Конституционного суда и предусмотрит порядок замены единственного жилья на уровне закона.

Дмитрия Стружкина признали банкротом. У него было единственное жилье — двухкомнатная квартира площадью 40,3 кв. м. Конкурсные кредиторы приняли решение приобрести за счет конкурсной массы и передать ему другую квартиру — площадью 19,8 кв. м, а прежнюю квартиру — реализовать. Должник с такой идеей не согласился и оспорил решение собрания кредиторов.

Суд первой инстанции поддержал Дмитрия Стружкина. Суды апелляции и округа, напротив, в удовлетворении требований отказали, указав, что продажа квартиры позволит кредиторам хотя бы частично удовлетворить свои требования. Они также обратили внимание, что должник не погашает задолженность, не состоит в браке и не содержит нетрудоспособных лиц. Он даже не проживает в данной квартире.

Однако Верховный суд с таким подходом не согласился.

Свою аргументацию экономическая коллегия начала с того, что согласилась с тем, что собрание кредиторов может принимать решения и по тем вопросам, которые прямо не поименованы в ст. 12 и ст. 213.8 Закона о банкротстве. Другое дело, что в данном случае решение кредиторов закону не соответствует.

Во-первых, по мнению ВС, суды не учли позицию Конституционного суда из Постановления от 14.05.2012 №11-П, в котором была прямо и недвусмысленно исключена возможность установления правил предоставления замещающего жилья правоприменителем до внесения соответствующих изменений в законодательство.

ВС напомнил, что ст. 446 ГПК РФ, устанавливающая исполнительский иммунитет единственного жилья, существует для того, чтобы обеспечить должнику «уровень обеспеченности жильем, необходимый для нормального существования».

Во-вторых, экономическая коллегия указала, что квартира площадью 40 кв. м едва ли дотягивает до статуса «роскошного», что также не позволяло кредиторам решать за должника, какой должна быть судьба его квартиры.

В-третьих, тот факт, что должник не проживал в данной квартире, также не позволяет кредиторам игнорировать предписания ст. 446 ГПК РФ в истолковании Конституционного суда.

Указав, что суды лишили Дмитрия Стружкина частной собственности и навязали ему новую квартиру, которую он вовсе не желал приобретать, ВС отменил акты апелляции и кассации и оставил в силе решение суда первой инстанции.

Позиция ВС по данному делу фактически лишает кредиторов возможности приобретать должникам новое жилье взамен имеющегося единственного. Можно предположить, что будь размер помещений в данном деле иным, ВС мог бы сделать иной вывод.

Однако тезис о том, что жилье Дмитрия Стружкина не является роскошным, является лишь obiter dictum — основная аргументация ВС строится как раз на принципиальной невозможности кредиторов приобретать должникам замещающее жилье.

Так что, скорее всего, подход ВС приведет к тому, что суды впредь будут блокировать любые попытки кредиторов защитить свой интерес подобным образом.

Конечно, подход судов Уральского округа был не идеальным решением проблемы исполнительского иммунитета и оставлял множество вопросов:

-мог ли суд разрешать конфликт между собранием кредиторов и должником на этапе выбора замещающего жилья, а не позднее – на этапе оспаривания решения собрания;

-должны ли кредиторы предоставлять должнику несколько помещений на выбор.

Но все они уже неактуальны. Во всяком случае, до тех пор, пока во исполнение Постановления № 11-П не будут внесены поправки в ст. 446 ГПК РФ.

Однако, к большому сожалению, точный срок внесения изменений назвать трудно. Законопроект, разработанный Минюстом, вновь пропал из поля зрения. Медлительность законодателя понять можно — тема единственного жилья очень сложная и политизированная. Любое решение проблемы вызовет критику либо с одной, либо с другой стороны.

В любом случае проблему надо решать. От отсутствия регулирования страдают не недобросовестные должники (им-то как раз правовой вакуум на руку), а добросовестные кредиторы. После определения по делу Дмитрия Стружкина мы вновь возвращаемся к началу: критериев нет, регулирования нет, как их искать — непонятно.