Юридический 2020. Это было очень, очень плохо

2020 год - год катастрофы российского права. Наверное, хуже катастрофа была только в 1917 году.

Роман Бевзенко, кандидат юридических наук

Общий тренд.

2020 год - год катастрофы российского права. Наверное, хуже катастрофа была только в 1917 году.

Главная причина катастрофы - это так называемые "путинские поправки" в Конституцию нашей Родины.

(Фото Яндекс. Картинки)

Я уже писал и ****.com%2Ftv%2FCCEfXTVqGCe%2F">говорил, тот юридический мусор, который был привнесен в текст Конституции волей президента Путина, представляет собой или (а) бессмысленные перестановки слов (с "согласовывает" на "одобряет") и бессмысленные новые термины ("сенатор" в отсутствие Сената), или (б) бессодержательные нормы (вроде того, что "дети являются... целью государственной политики", "отрицание подвига народа не допускается", что брак это союз мужчины и женщины, слова про Бога и проч.), или (в) циничные антиправовые предписания (поправка об обнулениии поправки, покушающиеся на независимость судебной власти).

Бесспорно, что к прежней конституционной конфигурации было много вопросов, прежде всего, в связи с суперпрезидентским характером нашей республики (мне, например, намного ближе идея парламентской республики, а если уж совсем увлечься фантазиями, я бы отнес себя к сторонникам восстановления в России номинальной монархии с сильным парламентом, выбирающем ответственного перед ним премьер-министра, но это повод для совсем другого разговора).

Но то, что произошло летом этого года, окончательно убило идею разделения властей (видимо, в соответствии с продвигаемой нынче абсолютно неправовой концепцией "единства системы органов публичной власти") в пользу максимальной концентрации власти в руках даже не абстрактного президента республики, а конкретного человека - Владимира Путина.

После летней катастрофы у меня сначала опустились руки и я стал подумывать о том, чтобы вообще завязать с занятиями юриспруденцией. Уж очень бесперспективным оно казалось после пресловутого "голосования на пеньках".

Однако, перечитав "Борьбу за право" Р. фон Йеринга, я решил, что руки опускать нельзя и надо бороться. Бороться за право, за независимые и профессиональные суды, за качественное юридическое образование. Бороться, представляя интересы в судах, выступая на лекциях, конференциях и иных доступных (пока) публичных формах. Надо постоянно объяснять, что сменяемость власти - это краеугольный камень демократии, что без независимого суда никакие хорошие законы не способны дать защиту гражданину в его споре с государством или другим могучим актором и проч.

Мне кажется, что не только я один это осознал. Страстное желание говорить и писать о происходящем, бить во все "публичные" колокола привело к тому, что значительная часть российских юристов радикализировалась и фактически перестала соблюдать политес при высказывании своего отношения к действующему политическому режиму. Я сужу об этом не только по общению в социальных сетях, но и на тех публичных мероприятиях, которые проводятся вне связи с какими-то официальными организациями.

И именно этот год стал годом, когда отечественное юридическое сообщество окончательно разделилось на два лагеря: на тех, кто за право, и на тех, кто за президента Путина.

В последнем оказались только "придворные" юристы вроде депутатов и "сенаторов", судей Конституционного суда, руководства всяких научно-исследовальских заведений "при...", а также некоторая часть ученых - юридических функционеров (заведующие кафедрами, ректоры юридических ВУЗов и проч.).

Я, кстати, не отрицаю их право считать, что то, что произошло летом, это благо для нашей Родины. Но я - с позиций своего житейского опыта и знания людей - почти убежден, что они на самом деле так не считают. И что их мотивы таковы: "как бы мне не было хуже", "а что я лично могу поделать", "такова система и правила игры".

Я убежден, что лет через 15-20, когда их дети или внуки спросят их - а почему они участвовали в этом позорном мероприятии, им нечего будет честно ответить и им будет искренне стыдно. Но это будет лет 15-20.

Давайте чуть более подробно посмотрим на то, что произошло в 2020, рассмотрев три главные страты, в которых - по проф. Ван Канегему - происходит развитие права. Это законодательная деятельность, судебная деятельность и академическая юриспруденция.

1. Законодатель.

(Фото Яндекс. Картинки)

Отечественный законодатель отметился в 2020 году целой серией новых репрессивных законов, причем оперативной принятых под конец года. Это и ужесточение законодательства о митингах, ужесточение законодательства об иностранных агентах, это борьба (которую Россия конечно же проиграет) с глобальными интернет-платформами за право отечественных придворных пропагандистов (вроде Соловьева, Киселева и проч.) на интернет-аудиторию, это ужесточение наказания за клевету. Сюда же надо отнести и запрет на публикацию особых мнений судей Конституционного суда, который задушили так слабый голос свободы и независимости в этом суде.

Я думаю, что это все связано с тем, что за пандемический 2020 год российская экономика сильно просела, а государство отказалось помогать населению, оставшемуся без значительной части доходов. Предвидя обостроение социальных волнений, режим затягивает репрессивные гайки. Я могу это оценить только как переход от мягкого авторитаризма (которым характеризовался режим президента Путина с 2012 года) к жесткому. Надеюсь, что перехода к тоталитарному государству все же не произойдет.

В остальном же законотворчество было либо событийно (некоторая реакция на пандемию и несмелые - а потому и малоэффективные - попытки хотя бы как-то дать справедливые правовые решения для казусов, порожденных этим событием), либо малозначительно (вроде закона о цифровых финансовых активах, который фактически не привнес в эту сферу чего-то значимого нового, за исключением очередного запрета - принимать цифровую валюту в качестве средства оплаты товаров, работ или услуг).

2. Суды.

(Фото Яндекс. Картинки)

Суды привычно не радуют.

Конституционный суд ожидаемо расстроил заключением по конституционным поправкам, о которых я писал выше. Но здесь, видимо, сработала известная поговорка: "Чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться". Мы уже давно не очарованы.

Интересные правовые позиции КС в сфере частного права вроде толкования понятия добросовестности в ст. 234 ГК) выглядит слабеньким утешением. Это что-то типа того, чтобы болеющему раком вместо терапии предложить посмотреть какой-нибудь веселый мультфильм: ни веселья не получится, ни пользы для организма.

Деятельность Верховного суда все также пресна: это или невнятные и почти никому не интересные на практике определения "троек" (яркое исключение - дело "Яна Тормыш", в котором энергичными интеллектуальными мазками, столь несвойственными актам этого суда, была набросана доктринальная картина из области корпоративного права).

Банкротное право в некотором смысле - счастливое исключение, что связано с активизмом нескольких судей Верховного суда, специализирующихся на банкротстве. Сформулированная относительно недавно исключительно в рамках судебного правотворчества доктрина субординации требований кредиторов, аффилированных с должником, и получившая закрепление в соответствующем обзоре, разумна и справедлива. Однако, я сильно подозреваю, что она так бы и не появилась, если бы не ее главный интересант - налоговый орган, заинтересованный в том, чтобы столкнуть "вниз" главного конкурента в разделе конкурсного пирога - аффилированных кредиторов банкрота.

Деятельность общих судов в тех делах, которые были "на слуху", все так же носит сильный прогосударственный и репрессивный оттенок. Это и знаменитые дела по "дадинской" статье (из последнего - шокирующий приговор Юлии Галяминой), и уголовное дело Ивана Сафронова, и многие другие.

К тому, что справедливой уголовной юстиции в отношении политически мотивированных дел в России нет мы уже практически привыкли и перестали этому удивляться. В этом смысле 2020 год не подвел.

Арбитражные же суды по-прежнему деградируют. Этот процесс начался в 2014 году и идет по нарастающей.

Из того, что меня просто вывело из себя - это требование некоторых арбитражных судов предъявлять доказательства наличия высшего юридического образования для ознакомления с материалами дела.

Ну неужели было так сложно истолковать норму АПК о требовании образования для представителей в соответствии с ее смыслом: юридическое образование нужно для того, чтобы обмениваться юридическими аргументами, это происходит в ходе судоговорения, значит, юридическое образование должно быть у представителя, который представляет позицию доверителя перед судьей?! Зачем человеку, фотографирующему или сканирующему материалы дела, диплом?!

Увы, видимо, кому-то все-таки не хватило собственного юридического образования для этого. И мне стыдно за родную для меня систему арбитражных судов...

Разумеется, арбитражные суды могли бы радикально упростить жизнь российским юристам, создав механизм доведения сведений о наличии юридического образования у профессиональных представителей путем создания соответствующего электронного реестра в КАДе, об этом я тоже писал в 2020.

Но так как идея о том, что суды существуют для юристов, а не юристы для судом, умерла в 2014 году, все эти предложения так и остались без реализации. Напротив, начались разговоры о том, что арбитражные суды перейдут с великолепно функционирующего КАДа на чудовищную платформу ГАС Правосудие. В общем-то, и это тоже то, что мы как сообщество заслужили...

3. Юридическая наука.

Как я уже писал, юридическая наука в 2020 году поляризировалась. Юристы, занимающие административные позиции в университетах, или поддерживали поправки в Конституцию, или просто молчали.

Те же конституционалисты, которые высказывались против, в итоге оказались изгнаны из университетов по политическим мотивам.

Есть довольно расхожее мнение о том, что в университете политике не место, так как нечестно вести политическую агитацию среди учеников из-за повышенного доверия последних к мнению своего учителя. Именно этим объясняют отлучение от кафедр оппозиционно настроенных преподавателей.

Однако вряд ли "политикой" можно назвать критику профессоров тех или иных законодательных решений, ведь политика - это участие в политической борьбе, в борьбе за выборные должности (президента, члена парламента и проч.). Более подробно об этом я писал здесь.

Кроме того, как остроумнозаметил А.М. Ширвиндт в интервью журналу "Закон", парадоксальным образом ничего не слышно о том, чтобы аналогичные санкции (изгнание из академии) применялись к тем, что поддерживает действующий режим и его правовые решения (ведь это тоже "политика"!).

В общем, 2020 год был очень плох.

Мне осталось лишь пожелать всем нам, чтобы 2021 год не был еще хуже.

Роман Бевзенко

Источник: zakon.ru