Змея и флейта

Часы куковали, куковали, да так и не выкуковали. Мрачный бородач сидел за столом и ел чёрный хлеб с телятиной. Он всегда носил сюртук, даже когда ел чёрный хлеб без телятины. Он был музыкантом и не мог представить, как это возможно не носить сюртук. Он в нём родился. Правда, музыку он ненавидел так страстно, что порой эта ненависть смахивала на любовь. Часы куковали, куковали, да так и не выкуковали.

Все стены дома были обклеены фотографиями темноволосой кудрявой женщины в пятнистом платье. Вот и она сама. И опять в пятнистом платье. Нет, она в нём не родилась, просто это платье, несмотря на аристократизм хозяйки, было единственным предметом её приданого. Впрочем, они так и не поженились. Часы куковали, куковали, да так и не выкуковали.

Женщина поставила перед мрачным бородачом тарелку с флейтой. «Я должен это съесть?» – спросил мрачный бородач. «Ах, опять твои странные шутки! – улыбнулась женщина. – Я хочу, чтобы ты сыграл мне мелодию любви. Тем более тебе же приятно будет коснуться моих губ». Она взяла флейту и поцеловала её в том самом месте, из которого предстояло вылететь гармоничной какофонии. Часы куковали, куковали, да так и не выкуковали.

Мрачный бородач поднёс флейту к губам. Женщина улыбалась. Никогда он не любил никого так страстно, как ненавидел музыку. У него уже потрескались губы от этой проклятой флейты, а этой скверной женщине было всё мало. И тогда он бросил инструмент ей под ноги, хлопнул дверью и сбежал в поле. Часы куковали, куковали, да так и не выкуковали.

Он долго шёл по осенним тропинкам. Вдали виднелся лес. Пахло сеном и сладким чаем. Солнце превратилось в дольку высушенного лимона, какие обычно висят на новогодних ёлках. Мрачный бородач смотрел на солнце и шёл куда глаза глядят. И вдруг он чуть не наступил на что-то до невозможности хрупкое. Это была флейта. А рядом, свернувшись в несколько колец, лежала змея. Её глаза были затянуты плёнкой. Она умирала. Часы куковали, куковали, да так и не выкуковали.

Мрачный бородач осторожно поднял флейту и поднёс её к губам. Даже странно, но в тот миг он и думать забыл о женщине, страстно любившей музыку. Змея начала разворачивать кольца и оживать. Её глаза больше не были затянуты плёнкой. Решив, что она спасена, мрачный бородач опустил руку и даже хотел бросить флейту в траву. Мелодия жизни прекратилась и уступила место тишине смерти. Змея снова умирала. Часы куковали, куковали, да так и не выкуковали.

Мрачный бородач шёл обратно по полю и играл, играл, играл до изнеможения, а змея счастливо висела у него на шее, как гирлянда на новогодней ёлке. Когда мрачный бородач вернулся домой, женщина, которая так и не стала его женой, встретила его с улыбкой. Она протянула руку и погладила змею. Как хорошо бы смотрелись на этой руке золотые кольца и браслеты! Часы куковали, куковали, да так и не выкуковали.

Мрачный бородач продолжал играть. Змея жила только во время музыки. Кровь капала с мужских губ и текла по сюртуку, а змея подползала и слизывала эту красную жидкость, думая, что помогает музыканту. Женщина ликовала. «Я всегда знала, что музыка – твоё призвание, просто ты упрямец. Тебя хлебом не корми, дай поспорить со мной. Но ты же знаешь, что всё равно я всегда оказываюсь права», – говорила женщина, осторожно вытирая салфеткой змеиную шкурку вокруг рта. Змея слишком налакалась крови и изрядно опьянела. Мрачный бородач играл, и по его впалым щекам текли слёзы. «Вот видишь, наконец-то тебя тронула музыка!» Часы куковали, куковали, да так и не выкуковали.

Все фото из интернета