«Почему есть деньги на „Единую Россию“, а на Россию нет?».

До последнего времени в селе Синцово Кировской области все было хорошо. Жили тихо-мирно, работали на местном сельхозпредприятии, получали зарплаты и пенсии, выпивали по христианским и бывшим советским праздникам, дружно голосовали за Путина, радовались вместе с народом, что Крым — наш, а долгими зимними вечерами спешили в местную школу, чтобы послушать концерт или посмотреть спектакль самодеятельного театра. Деревенскую идиллию нарушило решение районной администрации — школу закрыть, учителей уволить, детей перевести в районную школу-интернат. После такого шага в сельской местности неожиданно появилось гражданское общество, возникли протестные настроения и даже проснулся интерес к Навальному. У несогласных в вятском селе побывал корреспондент «МБХ медиа» Екатерина Лушникова.

Педагогическая проблема.

Если от Кирова до Лебяжья можно доехать на такси, то до села Синцова — только пешком или на попутной машине. Рейсовый автобус отменен, колхозного транспорта нет, как нет и самого колхоза «Колос». На развилке дорог меня ждет фермер Александр Вараксин. Пока едем по грунтовой дороге, подпрыгивая на ухабах, фермер рассказывает о «педагогической проблеме».

— Понимаете, у нас единственная школа в селе и ее собираются закрыть. А у меня крестьянское хозяйство, выращиваем кормовые травы на семена. Если район намолотил 270 тонн, то 170 тонн из них — наше хозяйство. Работаем с прибылью, средняя зарплата по хозяйству — 40 000 рублей. В работниках у меня молодые ребята, у них семьи, маленькие дети. Если школу закроют, они не будут здесь жить — уедут! Придется и мне хозяйство закрывать!

На центральной площади бывшей усадьбы колхоза «Колос» тихо, как на кладбище. Никто не спешит в сельсовет, не слышно шума трактора или голосов колхозников. Двухэтажный каменный Дом культуры ветшает, рассыпаясь по кирпичику, на фасаде его зеленеет березка, спортивный клуб закрыт на замок, окна заколочены. Давно здесь не проводят смотров сельской самодеятельности или награждений передовиков производства. Да и само производство уже лет пятнадцать как перестало существовать, бывший советский колхоз-передовик «Колос», получавший до 3000 кг молока от коровы в год, распался, лишившись государственной поддержки.

В условиях рыночной экономики средний надой по Кировской области составляет 5500 кг от одной коровы в год, а в некоторых хозяйствах доят до 9000 кг. Но работать с такой производительностью сумели немногие, из 609 кировских колхозов и совхозов уцелело меньше половины. Колхозники «Колоса» распродали земельные паи, скот и сельхозтехнику за бесценок. Животноводческие комплексы превратились в руины. Из общественных учреждений в Синцово остались только школа, почта, сельсовет, медпункт, да продовольственный магазин. У продмага — будочка, где заседают мужики за разговором и продукцией Уржумского спиртоводочного завода. При моем приближении мужчины спешат уйти, только один соглашается поговорить с корреспондентом. Представляется Александром.

— Как ваша жизнь идет, Александр?

— Ну, к вымиранию села дело идет, что говорить? Проплюхаемся мы год или два, а потом все здесь вообще закроют, и школу, и почту, и магазин, вообще все. Детей почти нет на селе, молодежи очень мало, 60 человек — пенсионеры. А вы знаете, сколько деревень раньше было вокруг? Сотни, сотни деревень! А свезли народ в центральную усадьбу Синцово для укрупнения колхоза «Колос». «Колос» приказал долго жить, сейчас идет укрупнение райцентра Лебяжье, туда просят переезжать. Потом скажут, даешь укрупнение Кирова! А потом? Укрупнение Москвы? Я не оптимист, мне кажется, дело идет к апокалипсису!

Мужики, вернувшиеся послушать беседу, согласно кивают головами.

Не все, похоже, понимают смысл слова «апокалипсис», но все его чувствуют.

После того, как я ухожу, в будочке с новой силой возобновляется обсуждение злободневных вопросов.

Немного истории.

Первая в округе церковно-приходская школа была открыта в деревне Софроново в 1906 году. В основу обучения был положен Закон Божий, ученики занимались за грубыми необструганными столами, тетрадей или писчей бумаги не было — писали на грифельных досках. Почти все крестьяне в ту пору были неграмотные, даже начальство — местный староста не умел читать и писать. В 1913 году стараниями зажиточного мужика Смоленцева была открыта земская школа в Синцово. Крестьяне охотно отдавали своих детей учиться, понимая, что грамотность поможет выбиться в люди. В школе занималось 42 ученика, в том числе девочки, что тогда было редкостью. По планам земства в 20-е годы XX века в селах Лебяжье, Гаврюшата, Шестаки, Михеевщина и еще в десятках населенных пунктах Уржумского уезда собирались открыть школы деревянные и каменные для всеобщего образования крестьян, но этим планам не суждено было сбыться. В 1914 грянула Первая мировая, потом последовали революция, гражданская война, террор и голод. В Уржумском уезде вспыхнул мятеж. Возглавил его бывший царский офицер Александр Степанов. На две недели «степановцам» удалось захватить власть на юге Вятской губернии и провозгласить «советскую власть без коммунистов», но восстание было подавлено «латышскими стрелками».

Местных жителей, заподозренных в сочувствии к мятежникам, расстреливали без суда и следствия. Так погибли лебяжские священники Несмелов и Зырин, крестьяне Синцов, Окунев и Марамзин, а начальника почты из села Лаж Андрея Лобанова заставили самому рыть себе могилу. Вся вина его заключалась в том, что владел двумя мельницами, землей и тройкой лошадей, а значит, был эксплуататором. Из-за «продовольственной разверстки» в Вятской губернии начался голод. Тиф свирепствовал, школьное образование пришло в упадок. Во время проверки комиссией народного образования школы села Синцово, проверяющие вместо школяров, обнаружили в одном из классов корову, который держал местный учитель Семенов, очевидно, чтобы не пропасть с голоду.

В 30-е годы в Синцово возникла коммуна имени Сталина. Коммунары задумали открыть школу в здании Церкви Покрова Пресвятой Богородицы. По селу ходили агитаторы, уговаривая крестьян поддержать решение новой власти. «Результат кропотливой работы быстро сказался в нашу пользу. Колхозные массы встали на нашу сторону и потребовали закрытия церкви. Все это мы оформили документами, победа оказалась за нами», — вспоминал синцовский коммунист Казаковцев. В 1935 вместо икон в храме повесили портрет Сталина и открыли советскую школу. Судьба последнего синцовского священника о. Валентина Ефремова трагична. По данным международного общества «Мемориал» он был расстрелян по приговору тройки НКВД в 1937 году.

В 1969 бывшее церковное здание разобрали на дрова, и на этом месте построили новую школу. В ней дети учатся до сих пор.

Президент России — Пушкин.

В учительской синцовской школы меня встречают как дорогого гостя, но относятся немного с опаской. До последнего времени к «оппозиции» здесь обращаться боялись. Директор школы Галина Михеева — бывший парторг, почти все учителя — бывшие комсомольцы, о своей молодости вспоминают с удовольствием, а вот что делать в современной обстановке не знают. Из отдела образования районной администрации Лебяжья пришло распоряжение: завершить учебный процесс, готовиться к увольнению. Причина банальна — нет денег. С некоторых пор российское образование существует согласно системе «подушного финансирования», а ученических душ в синцовской школе осталось всего восемь. Учителей — шесть. Кроме того, работают истопник, техслужащая, дворник и повар. В районной администрации содержать такую школу считают ничем не оправданным расточительством. Принято решение — детей возить на автобусе за 25 километров в школу-интернат райцентра Лебяжье, а педагогический коллектив расформировать.

— Вы готовы к протестным акциям? — спрашиваю я директора школы Галину Михееву, сразу прикидывая, где здесь можно выйти на митинг, на опушке леса, что ли?

— Да что вы, что вы! — пугается директор, — мы на это не пойдем!

— А что намерены делать?

— Родители обратились в суд с иском на оспаривание постановления администрации Лебяжского района № 269 от 25 июня 2018 года. Еще написали омбудсменам по правам ребенка и по правам человека, ответа пока не получили. В прокуратуру написали, в Общественную палату обратились! Не знаю, уж как решится наш вопрос. Пока школа работает…

1 сентября 2018 года в синцовской школе как обычно провели торжественную линейку, поздравили друг друга с началом учебного года, прозвучал первый звонок. Первоклассник в этом году один — Дима Пушкарев, ему 6 лет. Его сосед по парте Ваня, ему тоже 6 лет. Он «вольный слушатель», родители не успели оформить документы в отделе образования, но Ваня все равно пришел учиться.

— Дима, тебе нравится учиться?

— Да, очень! Но моя учительница — волшебница!

— Почему ты так думаешь?

— Она всегда все знает, что я делал! Это плохо!

— Дима, а как называется государство, где ты живешь?

— Россия!

— Кто президент России?

— Пушкин!

— Ты уверен?

— Да, я точно знаю! — убежденно говорит первоклассник.

Второго и третьего класса в синцовской школе нет, в четвертом классе двое учеников — это Настя Пушкарева и Костя Калинин. В седьмом классе тоже двое — Кирилл Михеев и Андрей Онучин, в восьмом классе трое — Александра Пушкарева, Алена Окулова, Федор Смоленцев. На переменке школьники выбегают во двор, чтобы поиграть и побегать. К моему удивлению, я не слышу матерной брани, не вижу грубой возни, когда сильный бьет слабого, а мальчишки обижают девчонок — все это стало привычным явлением для городских школ. В сельской школе Синцово дети тихие, скромные, даже можно сказать — благовоспитанные. Они не курят спайс, не нюхают клей, не пьют пиво в четвертом классе… Отпускать таких в городской поселок страшно — забьют. И это не единственная причина, чтобы не закрывать школу Синцово.

— Вы понимаете, от нас до Лебяжья дорога 14 километров асфальт, а 11 километров — грунтовая дорога, — взволнованно объясняет мне мама Ольга Пушкарева. — Зарядят осенью дожди, там такие лужи, что можно утонуть! Как пройдёт школьный автобус? По обочине? Так недалеко и до аварии! А зимой? В иные дни дорогу так переметает, что село становится полностью отрезано от мира, в лучшем случае к полудню расчищают. Как дети будут успевать к 8 утра?

— Закрыть нашу школу — это фактически лишить детей образования, — выражает общее мнение учительница младших классов Алина Вараксина, — а Синцово потеряет последний «очаг цивилизации». Ведь школа для нас — не просто учебное заведение, а своего рода культурный центр. Здесь мы проводим вечера, концерты, встречи, ставим самодеятельные спектакли. Узнать новости — приходят сюда, обсудить проблемы — спешат к нам!

Фермер Александр Вараксин предложил чиновникам районной администрации частично финансировать синцовскую школу, выделив 300 тысяч собственных средств. К его большому удивлению чиновники от подарка отказались. А к фермеру вдруг зачастили проверяющие организации: то пожарная инспекция приедет, то «Роспотребнадзор» нагрянет.

Отщепенцы.

Перед Прямой линией президента России синцовцы записали видеообращение к Владимиру Путину. Просили национального лидера помочь, повлиять на местных чиновников, не закрывать любимую школу. Все синцовские жители в тот день собрались у телеэкранов, ждали как чуда, что скажет Путин. Но «царь» промолчал…

Жалоба в партию «Единая Россия» вернулась тем, на кого жаловались — районную администрацию Лебяжья. После этого в селе Синцово стали крепнуть оппозиционные настроения.

— Я очень Путина уважал, — признается фермер Вараксин. — Я радовался, что взяли Крым. Но после того, как повысили пенсионный возраст и собираются закрыть нашу школу, я перестал доверять власти!

— Мы смотрим Первый канал, — рассказывает жена фермера, учительница младших классов Алина Вараксина, — в Сирии какой-то мальчик говорит: «Спасибо, Путину! У меня есть школа!» А почему у наших детей теперь школы не будет?! Мы что же, не люди? Отщепенцы?! Мы привыкли жить в глуши, привыкли, что дороги к нам нет, но теперь отбирают последнее. Если бы выборы прошли сейчас, я бы за Путина голосовать не стала.

— А за кого бы стали?

— Я думаю про Навального. Но мне кажется, далек он от народа…

— Где будете проводить следующие выборы, если школу закроют? — спрашиваю я инспектора объединенного михеевского сельского поселения Елену Пушкареву.

— Даже не знаю, — смеется женщина. — Всегда проводили в школе, а теперь здание заколотят, электричество вырубят… Действительно, где будем власть выбирать?

На сельском сходе жители Синцова приняли единогласное решение школу в селе сохранить.

17 апреля 2018 года в районном суде Лебяжье был рассмотрен иск жителя села Синцово Игоря Окулова к районной администрации об оспаривании постановления № 269. Еще до судебного заседания прокуратура Лебяжского района вынесла представление о нарушениях, допущенных в процессе формирования районной комиссии по оценке последствий ликвидации школы. Начальник управления образования Лебяжского района Владимир Редкин привлечен к дисциплинарной ответственности. На устранение нарушений отпущено два месяца. В это время синцовская школа будет работать.

Все равно закроем!

— Все нарушения устраним, а школу все равно закроем. И не потому что я злой бездушный человек, а потому что у государства денег нет! — заявляет глава Лебяжского района Александр Демшин. После суда чиновник сам приглашает корреспондента встретиться, чтобы объяснить позицию власти. — Посудите сами, в школе села Синцово официально семь учеников. Семь детей, шесть учителей, то есть на каждого ученика практически по учителю! Да еще истопник, повар, дворник, техслужащая! Ну, вы извините меня, даже дети миллионеров не учатся в таких условиях! А у нас речь идет о сельской школе с подушевым финансированием из областного бюджета. Содержание каждого школьника в синцовской школе обходится в 190 тысяч в год. Только на зарплату учителям требуется миллион рублей в год.

— Но фермер Вараксин предлагал вам помочь с финансами…

— Какой смысл мне помогать, если школа на областном бюджете?! А с января 2019 года будет переведена на федеральный бюджет. В любом случае, 300 тысяч — это капля в море! Один фермер не сможет целую школу содержать. А вы знаете, сколько таких школ у меня в районе!

— Сколько?

— Вотское, Милянда, Елькино, Красное, Кузнецово, Кокарево, Мари-Байса — в этих населенных пунктах школы закрыты. 60 детей ежедневно возят на автобусах в поселок Лебяжье или село Лаж. Также собираемся возить синцовских школьников, для них выделен новый «Форд-транзит». А в райцентре у нас большая современная школа, 440 учащихся, оборудованные классы, интерактивные доски. А чему можно научиться в Синцово, если там большинство педагогов — пенсионеры, образование получали в советский период! По 14 предметам они не прошли квалификационную переподготовку. Иностранного языка совсем нет.

— Неужели нет другого выхода, только закрыть?

— Нет другого выхода! — тяжело вздохнув, говорит глава района.

— Я тоже деревенский, каждый день ходил в школу за 5 километров. Пешком ходил! При любой погоде. В нашей деревне в то время даже электричества не было, так я возвращался вечером, учил уроки при керосиновой лампе. Поверьте, что я сам не рад! Но школу, где на каждого ученика по отдельному педагогу, да еще истопник, государство содержать не может!

— А как же мнение народа? Есть ли в Лебяжском районе демократия? Свобода слова?

— С этим все в порядке! — усмехается глава района. — И свобода у нас есть. Вот вы же приехали, и никто вам не мешал!

Почему на Россию денег нет?

Другого мнения придерживается Сергей Пушкарев из села Кузнецово Лебяжского района. Ему 34 года, работал штурвальным на комбайне, выучился на юриста, сейчас консультирует граждан по правовым вопросам. В суде Лебяжского района он выступал в качестве защитника.

— Никакой демократии в Лебяжском районе нет! — уверяет Сергей Александрович. — Какая демократия, если невозможно проехать?! Между деревнями дороги такие, что люди ямы объезжают как гонщики ралли Париж-Дакар! Школа в моем родном селе Кузнецово закрыта, родители остались без работы, отец за 800 рублей в месяц проверяет электросчетчики. Официально уровень безработицы в Лебяжском районе — 3%, но на самом деле безработных намного больше, просто люди не могут доехать до райцентра, чтобы встать на учет. А есть такие граждане, у которых доход — 100 рублей в месяц, они колют дрова пенсионерам, другой работы нет. Народ живет своим хозяйством: держат скотину, возделывают сад-огород, собирают грибы-ягоды. Пытаются продать, а кому? Мужики даже пить и курить бросили, потому что не до баловства теперь! Ни одного колхоза в Лебяжском районе не осталось, все имущество распродали, комбайны распилили — в металлолом сдали! Остался маленький рапсовый заводик в Лебяжье и несколько фермеров. И это практически все производство в Лебяжском районе, с его плодородными почвами и сосновыми лесами. Как же работает власть, что допустила такое?!

— Но ведь народ сам выбрал такую власть, что же теперь жаловаться? — пытаюсь возражать я.

— Народ к власти вообще никакого отношения не имеет! — утверждает молодой человек.

— Я, к примеру, пытался выдвинуться в депутаты лебяжской Думы. Но объявление о том, что можно избираться в районной газете, дали в такой срок, что собрать все документы, например, справку о несудимости, уже не хватило времени… В результате избирались только «кандидаты власти». Наше «Знамя Октября» — это розовая газета…

— Розовая? Неужели пишет о лесбийской любви?!

— Да что вы! — смеется Сергей Александрович, — эта газета пишет только хорошее. О том, что в районе прошли концерты народных коллективов и праздники работников сельского хозяйства, а о том, что сельское хозяйство умирает, поля зарастают, фермы развалились — об этом газета молчит. Журналисты работают в тесной спайке с властью. Я сам хотел выпускать «боевой листок» на принтере, чтобы писать правду для лебяжан, но опасаюсь — за правду вмиг наручники наденут!

— Но ведь люди добровольно голосовали за Путина! В Лебяжском районе показатели почти как в Чечне!

— Да, это правда! — признается Сергей Пушкарев. — Но в Лебяжском районе слабый интернет. В некоторых деревнях даже сигнал мобильной связи не поймать! Люди смотрят Первый канал и поневоле начинают верить, что у нас в России все чудесно, хотя вокруг себя они видят совсем другое. Но последнее время ситуация меняется… Народ спрашивает: почему есть деньги на войны в чужих государствах, на содержание чиновников, а на образование детей, на пенсии старикам, на строительство дорог денег нет? Почему есть деньги на «Единую Россию», а на Россию — нет?

Исторический итог.

Старейшей жительнице Синцово Ираиде Васильевне 85 лет. Родилась она в деревне Богомолово, а замуж вышла за жителя Синцово. Муж ее — передовик-комбайнер уже давно умер от непосильной работы, дети выросли, живет бабушка одна в домике на краю села. Вокруг стоят пустые избы с заколоченными окнами. Люди разъехались по городам в поисках лучшей доли.

— А в ранешные времена народу было сколь! — вспоминает старушка. — В деревнях по 120 человек выходило косить! У нас семья была большая — братья Николай, Геннадий, сестры Тамара, Анютка, мать с отцом, дед с бабкой. Пошла я учиться с 9 лет. По тридцать человек народу было в классе. А обуви совсем не было, отец сплел мне лапти, в лаптях бегала… Летом началась война, отца забрали на фронт. Рожь в том году выросла выше человека, урожай был большой, но не давали хлеба колхозникам, все — государству. И стал народ голодовать. Мы, ребятишки бегали на гумно, хватали рожь, горох. Приехал еврей-уполномоченный, нас гонял. Бабы боялись рожь в карман взять! Утащат немножко и сварят похлебку…

В 14 лет я уехала в Советск учиться на кружевницу. Потом работала в артели в Мокино. Там познакомилась со своим «хозяином». Он работал комбайнером, а я работала дояркой 17 лет. А потом нашего колхоза не стало, все пропало! Да и жизнь моя прошла…

Старушка тяжело вздыхает.

— А что было приятного в жизни, бабушка?

— Один раз ездили в дом отдыха с мужем, там было приятно, работать было не надо. А так всю жизнь трудилась, не помня себя, спала по три часа в сутки! Держали корову, лошадь, овец, поросят, куриц, гусей, кролей! Приду с фермы, даже не раздеваюсь, упаду на лавку, а к пяти утра опять вставать!

— Работала, работала, ничего не наработала, пообещали светлое будущее, получилось — разруха…

Бабушка Ираида Васильевна провожает меня до порога и обещает молиться, чтобы помогал Бог в добрых делах. Правда, молиться старушка может только в душе, храма-то в селе нет. Странное дело, Церковь в Синцово закрыли, чтобы открыть школу для советских детей. А через 80 лет детей в школе почти совсем не осталось, и школу тоже хотят ликвидировать. История совершила круг, оставив пустоту…