Примирение преступника и жертвы: возможно ли оно?

К истокам

Общество вырабатывало определенное отношение к отклоняющемуся (девиантному) поведению своих членов и также отвечало на него более или менее агрессивно. Со временем система воздаяния за содеянное выросла в колоссальное государственное образование, которое в современном мире носит название официальной уголовной юстиции.

А что теперь?

Однако современное общество достигло в настоящее время такого уровня развития, который заставляет говорить о кризисе многих социальных систем, в том числе кризисе официальной юстиции. Резкая критика современного уголовного правосудия заставляет искать новые, более эффективные формы реагирования на преступления, отвечающие более высоким стандартам справедливости и человечности.

«Рост преступности» стал пугалом современного мира. Однако, как показывают западные и отечественные криминологические исследования, мощь уголовной юстиции направлена большей частью против социально незащищенных слоев населения, тогда как преступность власти, богатства и интеллекта, институционально организованная и коррупционная преступность остается практически нетронутой.

Эта ситуация вполне удовлетворяет власть и правоохранительные органы, позволяя последним оправдывать свое существование высокими показателями раскрываемости простейших преступлений. Таким образом, в тюрьмах в основном оказываются те, кто не способен квалифицированно защищаться, не прикрыт депутатской, должностной и иной неприкосновенностью, а пребывание в местах лишения свободы лишь укрепляет антисоциальную мотивацию и разрушает навыки жизни в обществе.

Сегодня ряд криминологов все настойчивее говорит о «кризисе наказания» как такового, о необходимости поиска альтернатив уголовной юстиции вообще. Традиционные представления о правопорядке, основанном на государственном контроле и устрашении, оказываются несостоятельными. Необходим пересмотр привычного образа мыслей, следует научиться жить в нестабильном и нерациональном обществе.

Наряду с совершенствованием юридических конструкций, направленных на обеспечение прав и гарантий участников процесса, в последние десятилетия в мире стала складываться и противоположная тенденция – формирование альтернативных, внесудебных практик разрешения правовых конфликтов.

Альтернативные формы (переговоры, посредничество, арбитраж) нашли широкое применение в разрешении хозяйственных, гражданских, трудовых, административных споров. Коснулась эта тенденция и уголовного правосудия.

Самое интересное

В уголовном правосудии, где защищается в первую очередь публичный (государственный) интерес, возможность реализации указанной тенденции не столь очевидна. Тем не менее в последние более чем 20 лет стали оформляться новая концепция и социальное движение, получившие название «восстановительное правосудие». Сегодня за этим термином стоят разные практические модели реагирования на преступление, объединенные общей идеологией: направленностью на исцеление жертв, ресоциализацию правонарушителей и восстановление сообществ.

Эта концепция имеет много названий, среди них «репаративное» правосудие, «реституционное», «трансформационное» правосудие, за каждым из которых можно увидеть разные аспекты общей идеи.

В рамках этой концепции во главу угла ставится не наказание, а примирение сторон и возмещение ущерба. Центральным элементом восстановительной технологии является посредничество, как специально организуемая процедура. В своих истоках восстановительное правосудие восходит к общинным способам разрешения конфликтов, направленным на достижение соглашения.

Вместе с тем, у концепции восстановительного правосудия есть и немало противников, полагающих, что чрезмерное расширение возможностей для примирения преступника и жертвы создает угрозу режиму законности и дает правонарушителям шанс избегнуть заслуженного наказания и продолжить свою противоправную деятельность.

А вы как думаете, нужно ли расширить возможности примирения потерпевших с обвиняемыми?