Рубрика«Необычное дело»
11.08.2019 г.
Часть 1
Ко мне обратился клиент, который хочет освободиться – точнее сказать выписаться – из Армавирского психоневрологического интерната (по ул. Новороссийской, 163), хотя первое слово более подходит для данного случая. Такое дело у меня впервые, и стоит признать, оно очень нестандартное, интересное и довольно редкое.
Совершив визит в интернат, я заметил удивленное и суетливое поведение персонала, которое показало, что адвокаты – редкие гости таких заведений.
По закону содержание в таком месте для моего доверителя не является принудительным, и заселение в него не производилось по акту суда (в недобровольном порядке). Дееспособности он не лишался, поэтому, на первый взгляд, всё вполне добровольно: есть путевка краевого органа соцзащиты, есть договор об оказании услуг стационарного социального обслуживания, однако по факту он и другие постояльцы подобных учреждений чувствуют себя в них заключёнными в прямом смысле слова.
Пребывание в интернате стационарное. Пациент не только не может выйти за пределы интерната, там даже гулять ему позволено в пределах огороженного «гуляльного» дворика, все остальные передвижения в пределах интерната (в столовую, в душевую, на процедуры и так далее) осуществляются коллективно и в сопровождении персонала.
Дозволено нарушать режим только пациентам, сотрудничающим с администрацией (стукачам). Чем не зона? Не даром профильные некоммерческие организации и общественные деятели заявляют, что существующая система психоневрологических интернатов (ПНИ) сродни системе тюремного заключения.
Интернат огорожен высоким забором, преодолеть который нельзя без специальной физподготовки. На проходных – пропускной режим, охранник, турникет, система видеонаблюдения и все такое. Не хватает только колючей проволоки и караульных на вышках. При большом желании сбежать, конечно, можно, но какой смысл? Все документы хранятся в администрации, без денег и паспорта далеко не уйдешь, да и администрация интерната обязана принять все меры по поиску и возврату сбежавшего. Но после доставленных неудобств объем прав пациента может сузиться, контроль станет более строгим, а применяемые препараты – более сильными.
Человек, конечно, может быть психически не совсем здоровым, но в то же время не представлять опасности для себя и окружающих, быть вполне самостоятельным, жить как и все люди, ходить на работу (имея пусть и неквалифицированный труд), оплачивать жилье, заводить семью и т.д. По мере необходимости наблюдаться в психоневрологическом диспансере амбулаторно и принимать выписанные препараты.
Многие хотели бы жить самостоятельно вне стен интерната, но по факту все упирается в желание родственников. Если такой пациент родственникам не нужен, то приходится мириться с судьбой и годами жить в поднадзорном казённом учреждении.
История клиента
Так случилось и с моим клиентом. В детстве он перенес контузию во время взрыва бытового газа в доме, имеет инвалидность, нуждается в приеме препаратов, которые минимизируют риск развития приступов. В детстве учился как в обычной, так и в спецшколе, затем окончил ПТУ, получил профессию каменщика.
Родители отказались от него, человек оказался предоставленным самому себе. Поехал в другой город, несколько месяцев жил самостоятельно. Когда закончились деньги и истек срок найма снимаемого жилья, а также вследствие стечения тяжелых обстоятельств, попал в специализированную психиатрическую больницу Абинского района, а потом и в психоневрологический интернат, где безвылазно находится уже несколько лет. За все время пребывания в учреждении родственники им не интересовались ни разу.
Спрашиваю, как осуществлялся прием в интернат, подписывался ли договор об оказании услуг стационарного социального обслуживания. Отвечает, что подписывал какие-то документы, копии которых не дали, пытался прочитать перед подписанием, но ему запретили.
Психически человек себя считает абсолютно здоровым, в общении вполне адекватен, имеет стремление выйти из интерната и жить самостоятельно.
Вы спросите, а если он наступит на те же грабли и опять попадет сюда? Но ведь трудоустройство и обеспечение жильем – это социальные вопросы, с которыми может столкнуться каждый. А по состоянию здоровья человек вполне может жить вне стен интерната и в случае необходимости получать амбулаторную психиатрическую помощь.
Ситуация усугубляется тем, что в одном месте содержатся как относительно здоровые, так и люди с очевидными психическими расстройствами. Пройдясь вдоль стен интерната, а особенно зайдя на проходную, я услышал странные крики, возгласы, междометия и звукоподражания от больных, явно не характерные для адекватных людей.
Заявление на имя директора
Ещё с проходной слух о том, что к одному из постояльцев пришел адвокат, приводит других больных в эйфорию. Благо, что персонал позаботился и выделил мне для общения с клиентом отдельную изолированную комнату.
В период ожидания привода клиента заведующий обособленным отделением с нескрываемым любопытством пытается выяснить цель моего визита. Отвечаю дежурной фразой, мол, это составляет адвокатскую тайну.
За 15 минут ожидания встречаюсь взглядом с откровенно больными, что не очень приятно. Начало общения также сопровождается попытками медсестры приоткрыть дверь и подслушать разговор. Уверенно закрываю дверь, так как имею право на конфиденциальную беседу.
По итогам общения с клиентом понимаю, что его ситуация не самая безнадежная. По заранее подготовленному бланку мы заполняем заявление на имя директора о выписке из интерната со ссылками на статьи Закона РФ от 02.07.1992 № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании».
Принимать заявление у меня не спешили. Первое, к чему придрались, – оно написано не собственноручно. Спрашиваю, где написаны эти требования, но ответа не получаю. Регистрировать его тоже не хотели, предложив дождаться заключения комиссии. Настаиваю на соблюдении правил делопроизводства и представляю, если заявление сдавал бы сам пациент без адвоката, тогда его вообще никто серьезно бы не расценивал.
Теперь остается только ждать результатов заключения врачебной комиссии с участием врача-психиатра о том, что по состоянию здоровья мой клиент способен проживать самостоятельно. Именно эта способность, а не наличие или отсутствие психического расстройства, согласно закону является необходимой и достаточной для выписки из подобного заведения.
Иные условия выписки, в частности, наличие жилья, прописанные в подзаконных актах, противоречат требованиям Федерального закона и нарушают права и интересы пациента.
При регистрации заявления в приемной директора ПНИ пытаюсь узнать у персонала и заместителя о том, каковы критерии определения способности человека жить самостоятельно и кем они утверждены. Удивительно, но ответа на этот вопрос никто не знает. Будет пища для размышлений и поиска ответов на эти специфические медико-социальные вопросы.
В любом случае, если решение нас не устроит, мы намерены обжаловать его в судебном порядке с привлечением независимых экспертов.
О дальнейшем ходе дела напишу отдельный пост. Оставляйте свои отзывы по теме в комментариях
Опубликовано с сайта адвоката Усова Игоря - iusov.ru
А вы знаете, что сказал один специалист из института Сербского? А он на полном серьезе заявил, что после 15 лет общения между персоналом психбольниц и пациентами этой больницы можно смело ставить знак равенства.
Вообще, я пришла к выводу, что признаком психического отклонения является неумение контактировать с окружающими с целью обеспечения своего существования. То есть неумение приспосабливаться к окружающей среде и выживать в ней. И степень расстройства зависит от степени этого неумения. А психиатры ведут себя неадекватно оттого, что никто им этого никогда не говорит и они не корректируют свои действия. Все-таки человек постоянно оценивает свои действия и действия окружающих и что-то меняет в своем поведении. Психиатров народ по привычке опасается и замечаний им не делает, в отличие от врачей других специальностей.
Ирина Юрьевна, тема неумения контактировать с окружающими относится к области психологии. Хотя в быту нередко о таких людях говорят коротко и ясно " крыша поехала". Здесь всё же рассматриваем случай из психиатрической практики. Соглашусь, есть больные с длительной ремиссией, способные жить самостоятельно. Но гром может грянуть в любой день.
Если честно, мне очень-очень жалко таких людей.
Естественно, симптомы определяются у каждого заболевания свои. Но изолируют людей именно по этой причине. Это, кстати, касается и Уголовного кодекса. И гром может в любой момент грянуть над каждым из нас- травма головы - и привет! Так что здесь нужно рассматривать не с точки зрения наших удобств, а с точки зрения их прав. Каждый сотый из нас имеет комплекс генов, которые при определенных обстоятельствах включают развитие шизофрении и каждый десятый имеет часть генов этого комплекса, которые передает по наследству.
Психически здоровых людей не бывает, есть недообследованные. Посмотрите перечень психических заболеваний по МКБ, составленный ВОЗ. Например любовь туда отнесена, шифр F 63.9. Да, есть люди неспособные справляться со своей психикой, управлять эмоциями. Но часто "туда" попадают люди поведение которых неприемлемо для их родственников. Просто избавляются таким образом от проблем. Людей неугодных системе туда тоже частенько определяют, т.к. сложно доказать/опровергнуть здоров ты или болен. Всё определяется психиатором, а работают они по методичке. "Голова предмет тёмный. Исследованию не подлежит"/ц.
Если только в шутку так сказать, экстраполируя известную поговорку врачей.
Это было в СССР и не только. Сейчас люди, бывшие неугодны системе тогда, находятся наоборот в системе сейчас...
Вы просто настоящих больных в этом учреждении не видели. Сравниваете врачей с пациентами с легкой формой психических проблем типа депрессии и вялотекущей шизофрении. Таких никто в ПНИ не поместит-там живут такие пациенты, которые обслуживать себя самостоятельно никогда не смогут. Исключение-дети из детдомов, которым страшные диагнозы поставлены совершенно без оснований и начальству выгоднее было сплавить их в ПНИ нежели обеспечивать положенным сиротам жильём.
Врач института сербского порекомендовал одного недееспособного восстановить дееспособность. Вышли с исковым заявлением, о восстановлении дееспособности, только не вышло ни чего поплохело человеку, отправился долечиваться. Восстановлениие пока в процессе.
У нас сосед имеет инвалидность по психическому заболеванию. Художник, пишет "сложные" стихи со смыслом, может очень похоже исполнить песни группы Битлз, помнит стихи Бродского, Мандельштама и т.д. В разговоре адекватен. Никогда не поймешь, что человек может сжечь квартиру, а рядом у соседей дети. А фокус прост. Добрый, готов всех встретить в своей квартире, алкаши ему наливают, он засыпает с сигаретой или забывает кастрюлю на плите с огнем. Дело случая, что огонь тушат. И так 3 раза за месяц. Оформляем его в интернат. К такому бы адвокат пришел и тоже бы подумал, что человек адекватен. Посодействуешь, а потом и ему, и людям беду можно принести. Я бы без опроса соседей с предыдущего места жительства не стала бы помогать. Другое дело, что, возможно, режим для таких должен быть свободным. Угрозы никому не несет, зачем в стенах запирать? Хотя, может забыть, где живет, ищи его потом, а за него персонал в ответе. Приборчик бы какой вешать на шею, чтоб можно было определить местонахождение. Только кому это надо? Лишние деньги, суета... . Очень все сложно. И таких по-человечески жаль. Только, "жить в обществе и быть свободным от общества нельзя".
Если общество не заботится о таких людях в первую очередь, и только потом о себе - это общество хуже звериной стаи.
Обычно не тяжёлых и не опасных больных никто взаперти и не держит-их определяют в ПНИ, находящихся в сельской местности. Они свободно гуляют по деревне, контактируют с местными, для которых наличие медучреждения является градообразующим-местные трудятся там согласно образованию и трудовым возможностям. Более спокойная и близкая природе жизнь в сельской местности влияет благотворно на течение болезни подобных пациентов в отличие от куда более динамичной и опасной жизни в городе, где многих, действительно, нельзя было бы выпустить за забор ПНИ.
Аналогичная ситуация с моей знакомой инвалидом второй группы с диагнозом "эпилепсия". В 1998 г ее мать перед смертью передала в собственность их квартиру безвозмездно соседке, чтобы она заботилась о Вере и через несколько месяцев умерла. Однако в договоре передачи квартиры о Вере вообще не упоминается, как будто ее никогда не было. Как только мать умерла соседка определила Веру в ПНД, выписала из квартиры, квартиру продала, вскоре умерла сама. У Веры эти 20 лет нет никаких приступов, но выйти оттуда ей и некуда и не на что. Родственники от нее отказались, денег ей не выдают ни копейки- нет ни только на адвоката, но и на оплату судебной пошлины (в этой республике инвалиды не освобождены от нее). Постоянно голодная - ходячий скелет, вся в синяках и болячках, зубов нет, нет ни мыла, ни собственного полотенца, ни туалетной бумаги. Медпесонала боится ужасно. Еду оставить невозможно- другие больные у нее сразу же, на моих глазах все отбирают. В здание меня не пускают, общаемся за пределами. Одежды своей нет, после стирки каждый раз после кого-то. Никаких личных вещей - сразу все отбирается. На заявления в полицию о незаконном ее выселении из квартиры в прокуратуру и полицию я получила ответ, что никаких нарушений нет. Обратилась в МИД Рф в отдел по оказанию содействия соотечественникам за рубежом, их адвокат мне ответила, что она должна сказать "спасибо" государству за то, что вообще жива, высказала мне претензии, что я не забрала ее к себе домой и не вернула ей ее квартиру сразу после отъема и я получила ответ, что ПНД - это нормальное место для проживания Веры и квартира ей не нужна. Мои вопросы в разные инстанции, кто должен оплачивать пошлину в суде и услуги адвоката, если ее пенсию забирает полностью государство остались без ответа. Как-то так. Я знаю еще два аналогичных случая, когда из-за квартир люди были помещены в ПНД. УЖАС ВСЕГО ЭТОГО ПРОСТО ЗАШКАЛИВАЕТ.
Я имею что сказать по этому вопросу. Тема довольно серьёзная. Близко знаю человека с похожей проблемой, который сумел выйти из стен пни, это в одной из стран бывшего СССР. Тяжёлая травма головы, полученная им в армии, способствовала возникновению шизофрении. Лечился несколько лет. Завел семью, работал. Но затем от сильных стрессов болезнь опять проявилась. Жена отправила его в пнд на лечение и развелась, выписала из квартиры, отказалась от него полностью. После больницы его отправили в подобный интернат, он там называется пансинат. Но это то же самое. Жить там ему было неплохо, но очень скучно, он хотел работать и не быть связанным жёстким режимным порядком. Советовался с руководителем этого учреждения. Тот ответил, что если бы за ним пришли его близкие родственники (родители, брат, сестра, жена, дети), тогда они его отпустили бы сразу, но одного они могут выпустить его только через суд. Надо отметить, что врачи подтверждали положительную динамику его психического здоровья и длительную ремиссию. Однако, инвалидность не снята. Он стал писать письма всем более-менее дальним и близким родственникам с просьбой насобирать ему хотя бы денег для оплаты суда, т.к. уже знал, что забирать его не хочет никто. Они насобирали, деньги отправили. Суд состоялся, на котором было принято решение считать этого человека вменяемым (имело значение медицинское заключение врачей), и уже после этого ему дали волю. Он нашел рабрту, снял частную квартиру, получил пенсию по инвалидности, которую оформили ему ещё в интернате.
О жизни сегодняшней не могу сказать, что все у него прекрасно, потерял работу, одну, другую, трудно стало с пенсии платить за квартиру. Очень доверчивый, часто находятся какие-то друзья, якобы желающие ему помочь, на самом деле обманывают его и обворовывают. Врачи предупредили его о нежелательности стрессов. Но нервничать приходится, и выживать ему тяжело. Со стороны иногда кажется, что ему там, в интернате было бы лучше.
Так что Игорь Александрович, важно знать, имеется ли у вашего клиента вменяемость или невменяемость. Если стоит второе, то по положительному заключению врачей, этот статус можно поменять и только тогда рассматривать вопрос об освобождении. Ещё вот что. Всем таким брльным устанавливается инвалидность определённой степени. Есть 1, 2 и 3. Вроде, так. И все эти группы разнятся между собой - они так и называются " рабочая" группа, " нерабочая". И это тоже имеет значение для исполнения целей вашего клиента. Удачи вам!
Под словом вменяемость имела ввиду дееспособность. Она доказывается в суде. Если в документах написано, что человек недееспособен, из стен интерната пнд его не отпустят.
Как сказал мне главврач ПНИ, они за пять минут могут сделать "недееспособность". Я ответила, что не сомневаюсь в этих их возможностях. Суд выносит решение на основании заключения врачей - как они там все распишут, так и будет.
Суд выносит решение на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы. Интернатам абсолютно все равно дееспособный гражданин или недееспособный. Мороки хватает и с теми и с другими.
Правильно. Для этого у него и статус такой - недееспособный.
Если человек пишет, читает, готовит, стирает, содержит квартиру в чистоте, почему он должен быть "недееспособным"? А в случае Веры ее за 20 лет никто не признал недееспособной. Почему ее тогда при отсутствии эпилептических приступов поместили в пни, и выписали из квартиры? Врачи без ее согласия не имели права этого делать.
Таких совпадений не бывает, сижу под стенами специализированной лечебницы, куда приехала на госпитализацию ребенка. Раз в год обязанны ложить, т.к. ребенок инвалид, в том году категорически отказалась. После последнего "лечения", душевное состояние было ужастное, затравленный, подавленный, физически на грани истощения и это только ради того, чтобы продлили группу инвалидности! Как будто, он у меня измениться. Сын хороший мальчик, добрый, с неплохим чувством юмора, но... Сколько раз врачи предлогали сдать в итернат, я говорю именно "сдать", а они мне:"Ну что Вы-поместить". Да какая разница, это мой ребенок! Я еще ни одного счатсливого после пребывания в интернате не видела, даже если это и ради будущего и получения специальности. Своего сына я хорошо знаю, замкнется, озлобиться, измениттся. И мне потом с этим жить.
А ведь можно ездить на дневной стационар каждый день с ребенком. И в детское отделение можно ложиться вместе с ребенком. Во взрослом отделении - по-другому, но ведь они обязаны принимать подростка на дневной стационар, а не запирать одного на месяц!