Болонский процесс и юридическое образование в России

Большинству юристов известно, что юридическое образование в России реформировано соответствии с требованиями Болонского процесса. Основой реформы является Болонская декларация, представляющая собой «Совместное заявление европейских Министров образования, подписанное в Болонье, 19 июня 1999 года». Для большинства правоведов реформа ассоциируется с переходом на двухуровневую систему образования – бакалавриат и магистратура. Однако немногие представляют себе, какие идеи лежат в основе данного явления.

Какие преимущества дает Болонский процесс?

Основная идея, на взгляд автора, заключается в следующем.

С начала 1990-х годов наметилась тенденция, в соответствии с которой возможности европейских университетов (прежде всего - финансовые) стали значительно уступать возможностям высших учебных заведений США и стран Азии (Японии, Китая, Южной Кореи). Преодолеть это отставание в рамках политики одного государства стало затруднительным. В результате было принято решение сделать так, чтобы программы подготовки в европейских ВУЗах стали сопоставимыми.

Приведем пример: студент изучает физику в университете Гейдельберга в Германии. При этом в Университете Цюриха есть доступ к мощному адронному коллайдеру, а в университете Стокгольма имеется отличная обсерватория. Гейдельберг в силу ограниченности финансовых возможностей, таким оборудованием не обладает (тогда как, например, Массачусетский технологический институт в США обладает всем). Однако, если образовательные программы университетов Германии, Швейцарии и Швеции гармонизированы, студент имеет возможность часть курсов прослушать в этих странах, причем они будут зачтены ему в родной alma mater.

Для юриспруденции аналог следующий. В Университете Амстердама открыта магистерская программа по морскому праву. Программа узкая, но такие специалисты нужны. Чтобы читаемые курсы были высокого качества, нужно иметь 10-12 преподавателей, разработавших свои узкие курсы. Если своих не хватает (а зачем на одном юрфаке 10 профессоров по морскому праву, даже в Амстердаме?), вспоминаем, что в Лондонском университете королевы Марии есть профессор – признанный специалист в области морского страхования, а в университете Барселоны читается отличный курс по правовому обеспечению морского туризма (кстати, к этому же профессору едут студенты, например, из Варшавы, обучающиеся по программе «защита прав потребителей»). Далее – та же схема, что и с физиком.

Вывод – в основе Болонского процесса лежит разумная идея, и она вполне применима к юриспруденции. Для государств со скромными расходами на образование Болонский процесс – необходимость.

Почему все это не работает в России?

Собственно, главная, на взгляд автора, причина – лица, принимавшие решение о внедрении принципов болонского процесса в России, не понимали, зачем это нужно.

Далее, исходя из своего преподавательского опыта, постараюсь выделить более конкретные причины:

1. Преимущества болонского процесса начинают работать на стадии магистратуры. А в России восприятие магистерского образования пока еще искажено:

-для студентов цель обучения в магистратуре – в большей степени получение «корочки», чем получение знаний. На многие должности с дипломом бакалавра просто не берут. Отсюда отношение – главное – «сдать», а не получить максимум знаний;

-для университетов магистратура – способ найти дополнительные «часы» для преподавателей. Нагрузка падает, оплата в реальном выражении – тоже (причем - катастрофически). Следовательно, основной целью при формировании магистерских программ вольно или невольно становится справедливое распределение нагрузки;

-для преподавателей магистратура – способ увеличения количества часов, и их нельзя в этом обвинять. С учетом низких (мягко сказано) зарплат, преподаватель в 80% случаев не будет разрабатывать действительно полезный авторский курс под конкретную программу, а сделает курс на основе своей диссертации - так проще.

2. В России отсутствует традиция «модульного» обучения. Вкратце его суть в следующем – конкретный курс не читается раз в неделю в течение полугода/года раз в неделю с последующим зачетом/экзаменом. Вместо этого в университет на 2 недели в командировку приезжает «светило» (например, в уже упомянутый Амстердам приезжает профессор из Эдинбурга – специалист в области налогообложения морских перевозок) и проводит интенсивный курс, предполагающий 2 недели занятий только по данному предмету. В конце – аттестация. После этого шотландец уезжает в командировку в Брюссель, где читает свой курс уже магистрам в области финансового права. И так далее.

Ряд российских ректоров понимают преимущества такой системы и согласны, что хотя бы в течение семестра она целесообразна. Но здесь стоит вопрос перехода количества в качество – так должно работать несколько десятков ВУЗов.

Полагаю, что «модульная» система – вопрос времени.

3. Специалисты с глубокими познаниями в конкретной области (киберправо, страховое право, право интеллектуальной собственности) востребованы на российском рынке только в столицах.

4. Встроить российскую систему в общеевропейскую препятствует крайне слабое знание студентами иностранных языков.

В качестве вывода хотелось бы сказать, что в целом Болонский процесс – полезное направление. Однако для того, чтобы от него был эффект, требуется четко представлять, как он работает.

В статье представлена личная точка зрения автора, которая допускает возможность дискуссии.