Государство vs правозащитник

13 февраля 2020 г. Верховный суд Республики Татарстан (РТ) рассмотрел апелляционную жалобу автора этих строк на решение Кировского районного суда Казани от 21.11.2019 года.

Управление Министерства юстиции РФ по РТ, привлечённое районным судом в качестве заинтересованного лица, участвовать в рассмотрении жалобы не пожелало, но Верховный суд это не смутило.

Итак, суд первой инстанции отказался установить факт, имеющий юридическое значение и заключающийся в том, что общественное учреждение – правозащитный центр «Андурский и партнёры» стало учреждением частным, что было обусловлено катастрофическим снижение количества участников одноимённой общественной организации (ОО), выступившей в роли создателя правозащитного учреждения.

Прежде, чем продолжить изложение этой истории, приведём несколько определений и начнём с государства. Под термином «государство» учёные обществоведы понимают «особую организацию политической власти, располагающую специальным аппаратом управления обществом в целях обеспечения его нормальной деятельности».

Это определение никуда не годится уж потому, что государство – главное общественное учреждение не должно управлять своим создателем.

Коммунисты определяют государство как орудие политической власти в классовом обществе и как политическую форму организации этого общества, представляющую особую систему, руководящую основными сферами общественной жизни и опирающуюся на силу принуждения.

Государство, по мнению коммунистов, основывается на территориальном принципе. По этой причине термин «государство» смешивают с термином «страна». Это смешение проникло и в Конституцию РФ, представляющую устав российского государства.

Определимся с общественной организацией (ОО). Она, как и всякая организация, представляет добровольное объединение, основанное на общности интересов его участников. ОО предназначается для удовлетворения духовных или иных нематериальных потребностей её участников, защиты их интересов и других, не противоречащих закону, целей (ст. 123.4 ГК РФ).

Как и любая иная организация, ОО – это союз равноправных субъектов, цель создания которого приводится в учредительном (общественном) договоре. См., например, https://zen.yandex.ru/media/id/5c976e9186350300b322ee18/etot-naivnyi-russo-5e464fdfe977e25b8eebb23f.

Теперь об учреждении. Таковым Гражданский кодекс РФ признает унитарную некоммерческую организацию (НКО), создаваемую собственником для осуществления управленческих, социально-культурных или иных функций некоммерческого характера (ст. 123.21).

Учредить НКО может гражданин или юридическое лицо (частное учреждение) либо соответственно Российская Федерация, субъект РФ, муниципальное образование (государственное учреждение, муниципальное учреждение).

Учреждение может быть общественным, политическим, религиозным, коммерческим и т. д. Во всяком случае учреждение представляет иерархию, права и обязанности которой устанавливает устав, утверждаемый учредителем.

Вид учреждения определяется статусом его создателя. Правозащитный центр «Андурский и партнёры» учредила одноимённая ОО, поэтому названный центр имел вид общественного учреждения. Но, когда двое из троих участников ОО вышли из её состава, де-факто эта организация

прекратила существование. Это как раз и означает, что упомянутое правозащитное учреждение стало частным.

В суде первой инстанции представитель заинтересованного лица ходатайствовал об отказе в удовлетворении требования заявителя (об установлении юридического факта). Обосновывая это ходатайство, представитель сослался на закон, позволяющий ОО преобразовать в ассоциацию (союз), АНО или фонд (ст. 123.4 ГК РФ).

Представитель не учёл, что реорганизация татарстанской региональной общественной организации (ТРОО) - правозащитный центр «Андурский и партнёры» относится к компетенции Общего собрания её участников, но провести это собрание не представляется возможным, поскольку в составе ТРОО остался только один участник.

Учитывая это обстоятельство, заявитель ходатайствовал о принудительной реорганизации ТРОО с изъятием у этой «организации» прав и обязанностей юридического лица и последующей их передачей созданному ею правозащитному учреждению.

Отказав в удовлетворении этого ходатайства, районный суд обусловил прекращение ТРОО. Но Верховный суд РТ его решение отменил и, прекратив производство по делу, пояснил, что вопрос, поставленный заявителем, решается в ином порядке…

Складывается впечатление, что Управление российского Минюста заинтересовано в ликвидации ТРОО. Но, если Управление надеется, что правозащитный центр последует судьбе создавшей его ОО, то оно заблуждается: это правозащитное учреждение способно продолжить свою уставную деятельность даже в том случае, если государственная регистрация ТРОО будет прекращена. Ведь и взрослеющие дети обходятся без попечительства родителей...

Но сохранит ли правозащитный центр лояльность по отношению к государству? Ведь правозащитник – это своего рода волк, а волки, как известно, это санитары леса. Но режут они ослабленных, преимущественно больных животных.

Санитары нужны и государству, чтобы «уничтожать» чиновников, страдающих неизлечимыми недугами, например, хронической коррупционной недостаточностью…