8 декабря 1991 года я вела новостные эфиры Первого канала в Останкино. Именно в этот день произошли роковые события, изменившие историю нашей страны..

8 декабря 1991 года я вела новостные эфиры Первого канала в Останкино. Именно в этот день произошли роковые события, изменившие историю нашей страны: распался Советский Союз.

Даже сейчас, много лет спустя, я не могу отделаться от мысли, что все произошедшее было какой-то спонтанной акцией, в которой было мало логики. Начать с того, что Договор 1922 года об образовании СССР вообще не мог быть денонсирован тремя представителями республик из состава Советского Союза. Изменение Союзного договора подлежало исключительному ведению Съезда Советов СССР. Но в тот день никто не вдавался в юридические тонкости.

Это мое роковое дежурство выпало на выходные дни. А это означало, что руководства редакции на месте скорее всего не будет. Не будет и традиционной летучки, на которой можно обсудить с коллегами и с начальством верстку программы и материалы. Так и произошло.

В начале 90-х, слово «ведущий» еще оправдывало свое название, и человек в кадре часто сам намечал основные материалы выпуска и писал тексты для программы, которую вел. К эфиру 8 декабря готовить было в общем-то нечего: корреспонденты молчали, начальство тоже. Руководили выпуском программы в этот день заместитель главного редактора Олег Борисовский и шеф-редактор основного информационного выпуска Ольга Иванова.

Все знали, что Борис Ельцин не в Москве, что в Вискулях проходит его встреча с руководителями Белоруссии и Украины Шушкевичем и Кравчуком, и что там готовятся документы о новом устройстве одной шестой суши. О сути документов, которые будут подписывать в Беловежской пуще, информации не было. Подозреваю, что сами подписанты во главе с Борисом Ельциным тоже в начале дня не знали точно, что именно они будут подписывать: новостей из Вискулей не было совершенно.

Зам. главного редактора Олег Борисовский предпринял все возможные попытки дозвониться руководству страны. Но телефоны помощников Горбачева и Ельцина молчали. К середине дня пришла информация о том, что в Москве проездом в Беловежскую пущу остановился казахтанский руководитель Нурсултан Назарбаев. Интервью с ним давало шанс понять, что будет со страной. Корреспондент уехал на интервью с ним, но вернулся ни с чем: дальше Москвы Назарбаев не полетел - его в Вискулях, как выяснилось, не ждали. Назарбаев был за сохранение Союза, и то, что в Беловежской пуще решили обойтись без него, наталкивало на мрачные мысли. Помню, корреспондент спросил тогда у «застрявшего» в Москве Назарбаева: «Обидно, Нурсултан Абишевич?». Назарбаев, выглядевший очень расстроенным, ничего не ответил. Возможно, он знал о сути готовившихся Беловежских соглашений, и решил попросту в этом не участвовать.

Тем временем, аппараты ТАСС предательски молчали. Новостей не было. Провела эфир и сразу зашла в аппаратную, где были ленты информационных агентств. Чудесным образом они внезапно заработали: новости выходили со ссылкой не просто на нашу программу новостей ТВ – лично на меня. Честно говоря, стало страшно.

До 21 часа новостей из Беловежской пущи не было. И это наводило на мысли о том, что собравшиеся там Ельцин, Кравчук и Шушкевич не могут о чем-то договориться. Все агентства это видимо, понимали, и поэтому замерли в ожидании. Примерно за 40 минут до начала выпуска позвонило руководство Гостелерадио, и нам сообщили, что подписаны документы о денонсации договора об образовании СССР. Но без сообщения ТАСС мы не имели права обнародовать эту новость. Помню, меня оставили на какое-то время одну, чтобы я обдумала, как обо всем этом сказать в эфире. Было понятно, что просто зачитывание сообщения ТАСС в этом случае не годится, нужны какие-то слова, которые подготовили бы людей к этой трагичной для многих новости. Понимала я и другое: то, что меня выбрали «глашатаем» этой жутковатой новости, так или иначе скажется на моей судьбе. Поэтому слова надо было подобрать правильные. Помню, никто мне ничего не навязывал, не советовал, не рекомендовал. Я приняла решение предварить новость о распаде СССР словами: «Сейчас я вынуждена сообщить вам о том, что той страны, в которой все мы родились и жили, больше не существует…». Это была заготовка на тот случай, если придет сообщение ТАСС. Но его не было. Ни до эфира, ни в его начале, ни в середине. Я уже, честно говоря, думала, что всё обойдется, но за несколько секунд до конца выпуска в эфирную студию вошла шеф-редактор Оля Иванова с огромной «простыней» ТАСС. Я сразу поняла, что это то самое роковое сообщение о денонсации договора о создании СССР. Читая этот зубодробительный текст ТАСС со всеми повторами, опечатками, которые по ходу надо было замечать и учитывать, я думала только об одном: видят ли люди по ту сторону экрана, как я сейчас у них на глазах седею? Прочитав длинную «простыню» ТАСС, я собиралась уже заканчивать программу, но в конце произошло то, что до сих пор для меня загадка. В студию принесли сообщение ТАСС с обращением Ельцина, Кравчука и Шушкевича к президенту США Джорджу Бушу. Его тональность меня, честно говоря, удивила: это напоминало своего рода отчет о проделанной работе.

Ото всего произошедшего в тот день веяло разрушением реальности. Но порой мне кажется, что события 8 декабря 91-го года складывались во многом спонтанно. Позднее лидер Беларуси Шушкевич признается, что тогда, в декабре 91-го, всё решилось «на основе хорошей вечерней бани». Распад СССР долго и хорошо «отмечали» в Вискулях... В результате этой бани

миллионы людей потеряли всё в своей жизни из-за росчерка пера нетвердой руки политиков, опьяненных маниакальной идеей собственного величия.

8 декабря 1991 года я вела новостные эфиры Первого канала в Останкино. Именно в этот день произошли роковые события, изменившие историю нашей страны: распался Советский Союз.

Даже сейчас, много лет спустя, я не могу отделаться от мысли, что все произошедшее было какой-то спонтанной акцией, в которой было мало логики. Начать с того, что Договор 1922 года об образовании СССР вообще не мог быть денонсирован тремя представителями республик из состава Советского Союза. Изменение Союзного договора подлежало исключительному ведению Съезда Советов СССР. Но в тот день никто не вдавался в юридические тонкости.

Это мое роковое дежурство выпало на выходные дни. А это означало, что руководства редакции на месте скорее всего не будет. Не будет и традиционной летучки, на которой можно обсудить с коллегами и с начальством верстку программы и материалы. Так и произошло.

В начале 90-х, слово «ведущий» еще оправдывало свое название, и человек в кадре часто сам намечал основные материалы выпуска и писал тексты для программы, которую вел. К эфиру 8 декабря готовить было в общем-то нечего: корреспонденты молчали, начальство тоже. Руководили выпуском программы в этот день заместитель главного редактора Олег Борисовский и шеф-редактор основного информационного выпуска Ольга Иванова.

Все знали, что Борис Ельцин не в Москве, что в Вискулях проходит его встреча с руководителями Белоруссии и Украины Шушкевичем и Кравчуком, и что там готовятся документы о новом устройстве одной шестой суши. О сути документов, которые будут подписывать в Беловежской пуще, информации не было. Подозреваю, что сами подписанты во главе с Борисом Ельциным тоже в начале дня не знали точно, что именно они будут подписывать: новостей из Вискулей не было совершенно.

Зам. главного редактора Олег Борисовский предпринял все возможные попытки дозвониться руководству страны. Но телефоны помощников Горбачева и Ельцина молчали. К середине дня пришла информация о том, что в Москве проездом в Беловежскую пущу остановился казахтанский руководитель Нурсултан Назарбаев. Интервью с ним давало шанс понять, что будет со страной. Корреспондент уехал на интервью с ним, но вернулся ни с чем: дальше Москвы Назарбаев не полетел - его в Вискулях, как выяснилось, не ждали. Назарбаев был за сохранение Союза, и то, что в Беловежской пуще решили обойтись без него, наталкивало на мрачные мысли. Помню, корреспондент спросил тогда у «застрявшего» в Москве Назарбаева: «Обидно, Нурсултан Абишевич?». Назарбаев, выглядевший очень расстроенным, ничего не ответил. Возможно, он знал о сути готовившихся Беловежских соглашений, и решил попросту в этом не участвовать.

Тем временем, аппараты ТАСС предательски молчали. Новостей не было. Провела эфир и сразу зашла в аппаратную, где были ленты информационных агентств. Чудесным образом они внезапно заработали: новости выходили со ссылкой не просто на нашу программу новостей ТВ – лично на меня. Честно говоря, стало страшно.

До 21 часа новостей из Беловежской пущи не было. И это наводило на мысли о том, что собравшиеся там Ельцин, Кравчук и Шушкевич не могут о чем-то договориться. Все агентства это видимо, понимали, и поэтому замерли в ожидании. Примерно за 40 минут до начала выпуска позвонило руководство Гостелерадио, и нам сообщили, что подписаны документы о денонсации договора об образовании СССР. Но без сообщения ТАСС мы не имели права обнародовать эту новость. Помню, меня оставили на какое-то время одну, чтобы я обдумала, как обо всем этом сказать в эфире. Было понятно, что просто зачитывание сообщения ТАСС в этом случае не годится, нужны какие-то слова, которые подготовили бы людей к этой трагичной для многих новости. Понимала я и другое: то, что меня выбрали «глашатаем» этой жутковатой новости, так или иначе скажется на моей судьбе. Поэтому слова надо было подобрать правильные. Помню, никто мне ничего не навязывал, не советовал, не рекомендовал. Я приняла решение предварить новость о распаде СССР словами: «Сейчас я вынуждена сообщить вам о том, что той страны, в которой все мы родились и жили, больше не существует…». Это была заготовка на тот случай, если придет сообщение ТАСС. Но его не было. Ни до эфира, ни в его начале, ни в середине. Я уже, честно говоря, думала, что всё обойдется, но за несколько секунд до конца выпуска в эфирную студию вошла шеф-редактор Оля Иванова с огромной «простыней» ТАСС. Я сразу поняла, что это то самое роковое сообщение о денонсации договора о создании СССР. Читая этот зубодробительный текст ТАСС со всеми повторами, опечатками, которые по ходу надо было замечать и учитывать, я думала только об одном: видят ли люди по ту сторону экрана, как я сейчас у них на глазах седею? Прочитав длинную «простыню» ТАСС, я собиралась уже заканчивать программу, но в конце произошло то, что до сих пор для меня загадка. В студию принесли сообщение ТАСС с обращением Ельцина, Кравчука и Шушкевича к президенту США Джорджу Бушу. Его тональность меня, честно говоря, удивила: это напоминало своего рода отчет о проделанной работе.

Ото всего произошедшего в тот день веяло разрушением реальности. Но порой мне кажется, что события 8 декабря 91-го года складывались во многом спонтанно. Позднее лидер Беларуси Шушкевич признается, что тогда, в декабре 91-го, всё решилось «на основе хорошей вечерней бани». Распад СССР долго и хорошо «отмечали» в Вискулях... В результате этой бани

миллионы людей потеряли всё в своей жизни из-за росчерка пера нетвердой руки политиков, опьяненных маниакальной идеей собственного величия.

Спасибо что дочитали до конца, Понравилась публикация ставим класс, подписываемся на автора и делимся своими мыслями в комментариях! За Все огромное спасибо!

https://www.facebook****.com/profile.php?id=100003209986597