Они рядом с нами

С родительского собрания Янина возвратилась расстроенной.

— Неужто наш мелкий отчего-то поспел натворить, в первом-то классе, он и проучился только месяц? – опешил Михаил.

— Нет, на проводе натворила, Миш, представляешь, вторично договорилась вместиться в родительский комитет.

— Как? Ты же обещала, упоминала с ужасом, как была в родительском комитете Андрюшкиного класса, выступление давала, что устоишь с Алешкой.

— Не устояла, — вздохнула Марина. – Не умею я сопротивляться. Понимаешь, всегда отказывались, исключительно Сергеева согласилась.

— Что, та самая?

— Та самая, матку Максима, некоторый в классе Андрея учится, представляешь, у нее дочка вульгарна в разряд с Алешей.

— Этак к ней к тому же в том материнском комитете вопросы были, отчего-то потом с тетрадями, помнишь?

— Тогда не доказали, а она элементарно ушла. Но здесь-то ее не знают, а она рвется. Вот я и решила…

— Ясно.

Через совсем немного дней позвенела Карина Дмитриевна.

— Жанна Александровна, у меня к вам просьба, надобно попроведать фамилию Крапиковых, они давно на учете в органах опеки, а от нас спрашивают документ освидетельствования условий, в который проживает Эвелина. Вы нужны как представитель материнского комитета.

Завещать Жанна не смогла, оттого спустя школы они, сам-друг с учительницей блуждали по переулкам собственного сектора. Дома тут давным-давно переступили вековой предел — ветхие, с вросшими по форточки окнами и сползающими крышами.

— Некоторый год обещают расселить данный район, а он все стоит, — произнесла Марина.

— И самое удивительное, тут живут. Тут в всякий дворец поместись – деток заделывать надо, обстоятельства ужасные. Испытываете колонку? Аж воды у большинства нет.

Дом Крапиковых велико подсказывал полуразваленный сарай.

— Аж промежду данной ветхости смотрится убого, — предусмотрительно шествуя по камням, служившим чем-то небось тротуарной плитки, произнесла Карина Дмитриевна.

Внутри обиталище водилось еще больше убогим. Обросшие нечистой сетью и закоснелым грибком стены, шатающиеся половицы с прижимистыми результатами прошлый менструации – и это все завалено пакетами, престарелыми коробками, обломанными игрушками, некоторого проржавелой посудой. Крапикова, сконфуженно отворачивающаяся через посетителей в попытке сокрыть распространяющееся через нее амбре, представила пространство для сна Эвелины. Помещением очутился тонешенький матрас, ограниченный в углу комнаты.

— У меня их пятеро, а дом, сами видите. Вот на данном диване, — она кивнула для мебель, какая величественно называлась диванчиком полетов двадцать назад, — почиваем мы с младшими. Близко раскладываю матрасы ради Эвелины, Ангелины и Диомида.

— А муж? – не вытерпела Марина.

— Этак он редко бывает, а иногда приезжает, ну с нами…

— А где он?

— Этак под своей смоковницей, — мамочка наименовала одну из азиатских стран.

— А да вы живете? На что? Что едят дети? Где учатся, где книжки впрочем бы?

— Не недоедают они, — оборвалась Крапикова для крик, обнаруживая холодильник, — вот смотрите, суп у нас.

— Будто же так возможно жить? – не могла угомониться Марина, иногда они возвращались в школу. – Конфисковать деток однако надо.

— Охрана был ознакомленным, наш с вами документ освидетельствования – не более чем казенная необходимость, но я нацарапаю все, как есть. И Крапиковы не единственные, некоторые в школе впервинку книги видят.

Жанна продолжительно не имела возможности успокоиться, неужто в наше время таковое возможно, она нипочем раньше не видела сходственных семей. Через недельку она принесла неиспорченный мешок младенческих книг.

— Вот, желаю посвятить Крапиковой.

— Спасибо вам, но, думаю, что это бесполезно, книги будут вышвырнуты посредством порядочно дней. Выкладывайте предпочтительнее обстряпаем библиотеку класса, пускай ребятишки арестовывают домой, читают, распределяются впечатлениями.

— Да, но Эвелина не может читать, а ежели я с ней позанимаюсь? Исключительно надобно матери известить как-то.

— Я позвоню ей.

Спустя уроков Жанна поворотила девченку к себе, напичкала и села заниматься.

— Ой, откудова у нас такая привлекательная любовница взялась? — потребовал Михаил, возвернувшийся с работы.

— Она в моем классе, — величественно декларировал Алеша.

Они отвезли девченку домой, продолжительно поджидали у запертой двери, Крапикова обнаруживать не торопилась.

Жанна всегда плотнее заделывала Эвелину, всегда необыкновеннее наложила домой, где ее ждала пьяная матку и грязный матрас.

Крапикову ограничили в правах сначала четвертой четверти, деток арестовали в реабилитационный центр, исключительно на Эвелину получилось оформить опеку. На последнем материнском собрании Карина Дмитриевна предоставила Марине незамедлительно двух благодарности: за Алешу и за Эвелину.

источник