Крещенский калейдоскоп

Крещение. Какие ассоциации приходят на ум? Мороз, искрящийся снег, народ на водоёмах...

Я хочу поделиться воспоминаниями. Это просто воспоминания.

2014 год. Я - студентка магистратуры. Урал. Как и полагается, морозы ниже двадцати градусов по Цельсию.

Уралмаш. Храм Рождества Христова. Я отстояла Всенощную. И в конце мне позвонил товарищ. Предложил съездить на юг. Нет, не на тот юг, где цветут пальмы, а в Южный район города, в деревню, на службу. Я согласилась, чего бы и нет.

Название деревни сказать не могу, не помню.

Встретил нас (мы приехали втроём) батюшка, имя раскрывать также не стану. Ему я благодарна до сих пор. И за душевную исповедь и за то, что товарищ так и остался товарищем (надеюсь, понятно). Батюшка ему сделал внушение.

А потом была ночная служба в маленьком деревянном храме. Прихожан собралось очень много. В основном - бабули. Но и молодые были.

Казалось, конца не будет. Казалось, священник и причт служат нарочито медленно. Я работала накануне, поесть за день толком не удалось, силы были на исходе. Мне даже предлагали прилечь в соседней комнате. Я отказалась.

В какой-то момент глаза сомкнулись и я, чтобы не упасть, повисла на столбе, поддерживающем потолок (и меня).

Но радость, тихая такая радость вливалась в сердце.

Не помню, во сколько закончилась служба. Может в три часа, а может и в пять часов утра.

Потом была поездка на местную речку. Вереницы людей бежали по льюу и окунались в прорубь. Из нашей троицы не купался никто.

Я свое купание совершила тремя годами позже, в Севастополе, нврнув в море при минус один. Эти ощущения от ледяной воды, от кусаюших стопы камней, от пронзительного ветра не забуду. И помощь водителя такси, купившего мне кофе после купания. И свое валяние под тремя одеялами и чтение душеспасительной истории о первых христианах.

Я же про деревню писала, да?

Батюшка уложил нас спать в своём доме (он же храм). Сон был не очень удобный, но какой-то светлый. И таким же светлым был завтрак часов в одиннадцать дня. Ладно, я-то стояла, а товарищ ещё и служил алтарником. Дали, в общем, отдохнуть.

Не могу вспомнить, как мы добрались домой. Кажется на автобусе.

Это приключение и сейчас вызывает у меня улыбку...

Двадцатого января я всегда звонила на городской один номер. Чтобы поздравить дедушку с днем рождения.

В год, когда я ездила на ночную Крещенскую службу, первый раз никуда не звонила.

Дедушка умер летом. Ему шёл девяносто второй год. Он пережил свою дочь - мою маму на десять месяцев, а супругу (бабушку) на два месяца...

Трое близких людей ушли в один год...

В паспорте у деда в пятой графе было написано, что он - украинец. На самом же деле, он был казак. О том, что казаки - это не сословие, а нация (как они себя считали) , я узнала много позже. К своему стыду.

"Без Отечества нет счастья", - так сказал отец, провожая молодого парня в армию.

Дед, тогда, ещё просто Николай, Коля оказался на Невском пятачке. Там, где от поднятых туч земли ничего не было видно. Где земля навеки смешалось с металлом.

Он записал свои воспоминания и они опубликованы.

Дед получил ранение в ногу. Всю жизнь он носил специальный башмак, изготовленый под его стопу. Но он не ходил - летал, опираясь на тросточку, да так, что мы, молодые девчонки - внучки, не могли его догнать.

Я сильно повредила ногу в день, когда узнала о его смерти. На прощании с ним я хромала. А мне казалось, это и есть малая дань,, малая такая жертва, которую я могу понести за него.

Я слышу его взволнованный голос, рассказываюший о войне и о жизни в далёком от боев Зауралье.

Я вижу озорной блеск глаз.

Я помню, как он водил меня на парад Победы, крепко держа за руку.

И как горько, что уже ничего не переспросишь.

И не сделаешь для него.

Я люблю тебя, дедушка.