Лейтенант, его жена и военная тайна, сохранённая в ленинградском такси.
Месяц отпуска, после окончания военного медицинского ВУЗа пролетел.
Мы с женой, оставив годовалого сына у её родителей, приехали в Ленинград, в штаб округа за получением назначения в часть. Я новоиспечённый лейтенант медицинской службы, преисполненный чувством долга перед Родиной и готовый защищать её священные рубежи в самых отдалённых уголках.
Тогда я лишь теоретически предполагал какие они бывают эти уголки.
Войсковую практику (после 5-го курса) в Кандалакше. И почему-то я решил тогда, что это самый отдалённый гарнизон в моей огромной стране. Умом-то я понимал, что это не так, а вот душой…
Одним словом, мы приехали и разместились в военной гостинице. А поутру поехал я в штаб Ленинградского военного округа. Опять же вместе с супругой, готовой разделить со мной все тяготы и лишения воинской службы. Оставив молодую жену на скамейке рядом с Дворцовой площадью, я решительным (офицерским!) шагом направил стопы в бюро пропусков штаба Ленинградского военного округа, где и получил этот самый пропуск - в котором предписывалось войти в какой-то там подъезд и пройти в медицинский отдел. Вошёл я в этот подъезд в 9 часов утра, рассчитывая, что не позже, чем через час-полтора выйду из него же.
Не тут-то было. В него - в этот подъезд - вошло таких как я молодых военных врачей (лейтенантов) ещё с десяток. А может и более... В конце концов, где-то около 17 часов я вышел из того же подъезда с предписанием в руках. Ехать мне предстояло куда-то далеко – аж за Полярный круг, в отдельный (тогда ещё я не знал – от кого это он такой отдельный) артиллерийский полк. Все мои мысли сводились к одному, как сказать жене об этом очень дальнем гарнизоне. Всё дело в том, что она тоже молодой врач (только что закончила медицинский институт и очень надеялась, что я получу такое назначение, которое позволит ей реализовать свои врачебные знания... И умения тоже... К слову сказать, меня, когда я получал назначение в штабе округа, подполковник-кадровик горячо заверил, что жена-врач там в гарнизоне будет востребована. Мне очень хотелось поверить товарищу подполковнику. Понятное дело, я ему безоговорочно и поверил.
Пройдя немного чуть в сторону от Дворцовой площади, и, увидев скамейку с женой, я вдруг ощутил время как физическую величину. Жена моя с 9 утра шагу не ступила в сторону от скамейки. Голодная, холодная (а погода ленинградская августовская уже совсем не летняя). Вот такие они – офицерские жёны.
Одним словом, на меня смотрели два карих глаза с печальной укоризной и… такие понимающие. И вопрошающие… В каждом глазе по вопросу: “Куда?”. И я, оглядевшись кругом, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, как Винни Пух Кристоферу Робину (Пятачку) в момент изложения своего плана добычи мёда с помощью воздушного шара, на одном дыхании хриплым шёпотом (deep whisper) исторг на одном дыхании всё, что к тому времени знал: “Артиллерийский полк в Заполярье – на севере Кольского полуострова”.
Всплеска радости в карих глазах жены я не увидел, но и печали в них не разглядел. Это меня немного приободрило. И я быстро изложил жене всё то, что мне обещал подполковник-кадровик: “Работы там навалом, врачи требуются. Места чудные”. (а ведь я всего лишь пересказывал заверения всё того же штабного подполковника) всем вновь прибывшим офицерам ключи от жилья вручают чуть ли не на вокзале. Едва ли не с участием оркестра с бунчуками. Сразу по приезде. И, конечно же, (я-то в этом был абсолютно убеждён), сразу по прибытии в часть командование оной будет покорено моим отношением к службе, а воинское начальство по медицинской линии будет просто шокировано моими знаниями и едва ли не немедленно направит меня для дальнейшего прохождения службы в госпиталь. Как минимум на майорскую должность.
Выстроив такую блестящую перспективу на ближайшее будущее, мы забежали в кафе, где пахло кофе и пирожными. Взяли того и другого и решили, что поедем в гостиницу. Собираться в свою первую военную дорогу.
Такси, как будто дожидаясь нас, стояло у кафе. Таксист – дядечка лет 40-45 – приветливо мигнул нам фарами и мы устремились к машине. Я сел на переднее сиденье, а жена сзади, облокотившись на оба передних сиденья.
“Что, ребятки, на службу едете?” - спросил дядечка-таксист.
“Едем” - ответил я, сразу напрягаясь. Все мои помыслы были направлены на сохранение военной тайны.
“И куда же, если не секрет? Не в Луостари ли часом?”
“На Север, а куда именно – уже в Мурманске скажут” - соврал я, лихорадочно думая, как бы уйти от дальнейших расспросов, желая сохранить военную тайну.
“Ну-ну. Военная тайна – святое дело” - как будто читая мои мысли и без малейшей усмешки в голосе сказал водитель. И тут же продолжил: “Упаси вас Бог, ребятки, попасть в Луостари. Срочную служил я там почти 20 лет назад. В артиллерийском полку. В Верхнем Луостари – за Генеральской. Есть там сопка с таким громким названием. Ох и тоска там, скажу я вам, ребятки. В Заполярный, есть там невдалеке такой городишко, не попасть – транспорт не ходит. Хорошо если командир попадётся с мозгами, с понятием и будет выделять транспорт. А если нет? У него-то, командира полка, машина под задницей постоянно и они, командиры эти, частенько забывают о том, что не у каждого она - эта машина есть. А некоторым, так просто в радость ощущение – вот я могу, а вам всем кукиш! Есть ведь и такие – которые упиваются ощущением своей особливости”.
Он замолчал… Правда ненадолго… Видимо вспоминая и переживая то, что не успел пережить раньше, без нашего участия. И вскоре продолжил: “Ёшкин кот, ведь там-то в этом долбаном N за 20 лет ничего не изменилось. Надо ж было такому случиться, что племяш мой, сеструхин сын, служил срочную там же. Два года уж как вернулся. Задумчивый какой-то стал после службы. Офицерские семьи, говорит, так же в финских покосившихся засыпухах живут. А в них крыс видимо-невидимо. Мы когда шмотьё помогали нашим офицерам затаскивать-вытаскивать из этих избушек, так крысы эти нас не стеснялись и ходили туда-сюда. Не бегали, а ходили. А как там скрипели лестницы на второй этаж. Это не скрип, а вопль просто какой-то”.
Он опять замолчал. А потом опять о своём: “И в самоход там солдату некуда сбегать. Разок было метнулся я к жене нашего кладовщика-сверхсрочника на ночь глядя. Он, этот кладовщик-сверхсрочник, как раз в запое томился. И что он был, что его не было – всё одно для его жены. Единственная задача передо мной стояла – отодвинуть этого запойного зачухонца в сторону… В буквальном смысле – в кровати. И вот из-за этих скрипучих лестниц любовь наша с его женой, не успев реализоваться, сгинула. Там ведь в каждой комнате по семье. А коридор-то общий. И пока я шёл к желанной двери, все живущие там уже знали, что кто-то идёт. А офицеры и их жёны ведь как приучены – раз ночью лестница скрипит, значит посыльный, а раз посыльный, значит скорее всего тревога. Вот пока я доскрипел, офицеры уже в коридоре стояли, а головы их жён в двери выглядывали. Пришлось тогда что-то врать, не помню уж что именно. Так бы сбежал и вся недолга. Так Валю бы подвёл. Все б догадались, наверное. А может и не догадались бы…”.
Он опять помолчал, сосредоточенно смотря в лобовое стекло. Но недолго: “Так что в самоход бегать там было некуда. Разве что в тундру по грибы и ягоды. Морошка там вот такенная”. Бросив на мгновение руль и сложив два кулака, водитель показал какая там морошка. А я и слыхом не слыхивал о такой ягоде.
Голова моей жены влезла между водителем и мною и с неподдельным интересом спросила: “А с работой как там, ваш племянник ничего не рассказывал?”. Этот вопрос сразу обозначил, что перспектива работы тревожит мою жену гораздо больше размеров “вот такенной ягоды-морошки”. А я уж было вознамерился использовать флору тундры как аргумент в пользу воинской службы.
“Да какая там работа, откуда ей там взяться работе-то?” - пошёл на добивание таксист – “Да ладно уж. Всё неплохо. И на Севере – год за полтора и денежки какие-никакие, а капают, полярки там – коэффициент такой - надбавочный. Ребята, а какое там северное сияние, ёксель-моксель!” И он расплылся в открытой улыбке, вспоминая экзотическое северное сияние. Но тут же помрачнел ликом: “Только бы Вам – в Луостари не угодить”. Эта мысль над ним довлела и он высказывал её рефреном.
Сзади раздалось шмыгание носом. А машина уже остановилась у подъезда военной гостиницы.
Начинался дождь. Начиналась совершенно новая для меня и моей жены жизнь.
И не ведал я тогда, что впереди меня ждал Афганистан…
интересная статья