— А я твоя жена! Или нет? Я чувствую себя чужой в собственном доме. Нелюбимой. Я больше не могу так жить.

Солнце еще только начинало клониться к закату, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые тона, но в небольшой кухне Ани и Олега уже витала атмосфера привычного ужина, который всегда начинался с неизменного ритуала: прихода Людмилы Ивановны.

Дверь распахнулась без стука, и на пороге возникла Людмила Ивановна – высокая, с пронзительным взглядом и вечно недовольным выражением лица. В руках она держала небольшой контейнер.

— Ну, здравствуй, Аня. Пришла вот посмотреть, как ты моего сыночка кормишь. Олег, сынок, как ты себя чувствуешь? Не похудел?

Аня, которая только что поставила на стол свежеприготовленный плов, слабо улыбнулась.

— Здравствуйте, Людмила Ивановна. Все хорошо, мы как раз ужинать собирались.

Людмила Ивановна окинула стол оценивающим взглядом, брезгливо скривив губы.

— Плов? Опять? Аня, ну сколько можно? Я Олегу всегда готовила наваристый борщ, котлеты, чтобы он силы набирался. А это что? Рис да курица? Ты его совсем не бережешь!

Олег, до этого молча сидевший за столом, неловко прокашлялся.

— Мам, ну что ты начинаешь? Все вкусно, Аня старалась.

Людмила Ивановна тут же переключилась на сына, ее голос стал елейным, но не менее ядовитым.

— Сыночек, ты просто слишком добрый. Тебя любая обманет. Аня, вот я тебе принесла настоящую домашнюю еду, чтобы Олег хоть раз нормально поел. Вчерашний борщ, свежий! Положи ему в тарелку, пусть сравнит.

Аня почувствовала, как к горлу подступает ком. Это было каждый раз. Любое ее блюдо, любая ее попытка создать уют в собственном доме – все обесценивалось.

— Людмила Ивановна, Олег любит мой плов.

— Любит? Да он просто не знает, что такое настоящая еда! – Людмила Ивановна взяла ложку и демонстративно понюхала плов в тарелке Олега. – И жирный он у тебя, Аня. У тебя вообще все жирное. А Олег у меня желудком слабый. Ты его в могилу свести хочешь?

Глаза Ани наполнились слезами, но она сдержалась.

— Людмила Ивановна, пожалуйста…

— Что «пожалуйста»? Я о сыне беспокоюсь! Я его одна вырастила, всю жизнь ему отдала, а ты… Ты ничего не умеешь, Аня. Ни готовить, ни убирать толком. Вон, пыль на полке вижу! Олег, ты вообще видишь, как твою женушка хозяйство ведет?

Олег опустил глаза, не в силах смотреть ни на мать, ни на жену.

— Мам, ну хватит.

— Что хватит? Я дело говорю! Ты вот, сыночек, женился, а толку-то? Ни детей, ни порядка в доме. Что ты за мужик, если жена у тебя такая?

Это был удар ниже пояса. Аня и Олег уже год пытались завести ребенка, но пока не получалось. Эта тема была для Ани особенно болезненной.

— Как вы можете такое говорить?! – голос Ани дрогнул.

Людмила Ивановна только хмыкнула.

— А что такого? Правду говорю. Женщина должна рожать, а не по салонам красоты шататься да свои пловчики недосоленные готовить. На тебя Олег столько денег тратит, а толку? Невестка должна быть помощницей, а не обузой.

Олег встал.

— Мам, поехали. Я тебя отвезу.

Он даже не взглянул на Аню. Просто пошел к двери, оставив ее одну с ее недоеденным пловом и контейнером с "настоящей" едой на столе. Сев в машину, он лишь буркнул: "Ты не принимай близко к сердцу, она просто волнуется".

Шли месяцы, но ничего не менялось. Каждая встреча с Людмилой Ивановной превращалась в пытку. Аня похудела, стала нервной, ее глаза постоянно были полны тоски. Олег же все глубже уходил в себя, избегая разговоров, а когда Аня пыталась объяснить ему, насколько ей больно, он лишь отмахивался.

— Ань, ну что ты придумываешь? Она же мать! Она тебе зла не желает. Ты слишком чувствительная.

— Она называет меня никчемной! Она говорит, что я не достойна тебя! А ты молчишь, Олег! Ты всегда молчишь!

— Ну, а что я должен сделать? С матерью поругаться? Ты же знаешь, какая она. Просто пропусти мимо ушей.

Однажды вечером, после очередной унизительной сцены, когда Людмила Ивановна пришла, чтобы "проверить, как невестка полы моет", и демонстративно провела пальцем по плинтусу, Аня плакала так сильно, что не могла остановиться. Олег сидел рядом и, как всегда, не знал, что сказать.

— Олег, — прошептала Аня сквозь слезы, — я так больше не могу. Я задыхаюсь. Твоя мама меня ненавидит, а ты… Ты ее всегда выбираешь.

— Она же моя мама!

— А я твоя жена! Или нет? Я чувствую себя чужой в собственном доме. Нелюбимой. Я больше не могу так жить.

Олег молчал. Долго. А потом произнес:

— Ну, если ты так не можешь… то, может быть, нам стоит подумать…

В этот момент что-то внутри Ани оборвалось. Она смотрела на него, на человека, которого любила, и видела перед собой лишь тень, который никогда не встанет на ее защиту. Он сам предложил ей то, о чем она уже давно думала, но боялась даже произнести вслух.

— Хорошо, Олег. Давай подумаем. Я думаю, нам стоит развестись.

Олег опешил. Он явно не ожидал такой быстрой реакции.

— Аня, ты что? С ума сошла? Из-за мамы?

— Нет, Олег. Не из-за мамы. Из-за тебя. Из-за того, что ты позволил ей разрушить наш брак. Из-за того, что ты не захотел быть рядом со мной.

На следующее утро Аня начала собирать вещи. Она не плакала. Была только пустота и странное чувство облегчения. Олег пытался ее остановить, говорил что-то про «подумать еще», но Аня была непреклонна.

— Все, Олег. Я приняла решение. Я так больше не могу. Я не хочу тратить свою жизнь на то, чтобы чувствовать себя униженной и ненужной.

Развод был быстрым и относительно тихим. Людмила Ивановна, узнав об этом, звонила Олегу, кричала, что Аня «безвольная, ничего не умеет, вот и сбежала», но Аня уже не слушала. Она отключила телефон и начала новую жизнь.

Сначала было трудно. Одиночество, страх, неуверенность. Но постепенно Аня начала расцветать. Она сменила работу, нашла новую квартиру – светлую, уютную, без призраков Людмилы Ивановны. Она записалась на курсы флористики, о которых всегда мечтала, начала ходить на йогу. Вернула себе друзей, которых потеряла, избегая общения из-за постоянных проблем в семье.

Прошло два года. Аня сидела в своей маленькой, но по-настоящему любимой цветочной мастерской, которую она открыла вместе с подругой. Смеялась над новой идеей букета, слушала любимую музыку. Она была свободна. Счастлива. Ей больше не нужно было доказывать кому-то свою ценность, не нужно было бояться осуждения и унижений. Она была хозяйкой своей жизни.

Иногда, очень редко, она видела Олега где-то на улице. Он выглядел уставшим, поникшим, и всегда был либо один, либо в компании своей матери. Аня лишь слегка улыбалась. Она выбрала себя, и это было лучшее решение в ее жизни. Она была счастлива, потому что наконец-то смогла вздохнуть полной грудью, освободившись от чужих оков.