Там не принято считать дни, считать годы...

В 2025 году российская судебная практика продемонстрировала показатель, который можно без преувеличения назвать исключительным для последних десятилетий. По информации, распространенной со ссылкой на пресс-службу Верховного суда, с января по ноябрь 2025 года судами Российской Федерации было назначено 100 наказаний в виде пожизненного лишения свободы. Такой результат стал максимальным как минимум за двадцать лет официальных наблюдений и существенно превысил показатели предыдущих лет.

Для понимания масштаба происходящего важно учитывать исторический контекст. Ранее наибольшее число пожизненных приговоров фиксировалось в 2005 и 2012 годах, когда суды вынесли по 84 таких решения. В более поздний период статистика выглядела заметно скромнее. В 2020 году было назначено 66 пожизненных сроков, в 2021 году их число сократилось до 47, в 2022 году составило 58, в 2023 году выросло до 78, а в 2024 году достигло 79. На этом фоне данные за 2025 год выглядят не просто как рост, а как качественный скачок правоприменительной практики.

С юридической точки зрения важно подчеркнуть, что столь резкое увеличение не связано с расширением перечня преступлений, за которые может назначаться пожизненное лишение свободы. Санкции Уголовного кодекса в этой части остаются относительно стабильными и касаются исключительно особо тяжких деяний, прежде всего преступлений против жизни, а также террористических и иных преступлений, представляющих исключительную общественную опасность. Следовательно, причины роста лежат в иной плоскости, а именно в изменении подходов судов к оценке обстоятельств дел, роли личности виновного и степени угрозы, которую он представляет для общества.

На фоне серьезных и трагических дел в судебной практике встречались и случаи, которые сами судьи в кулуарах называли курьезными, хотя формально основания для пожизненного срока в них имелись. Так, в одном из регионов пожизненное лишение свободы получил обвиняемый, который на протяжении нескольких лет последовательно менял показания, каждый раз пытаясь переложить вину на вымышленных соучастников. В итоге суд указал, что такое поведение свидетельствует не только о попытке уйти от ответственности, но и о полном отсутствии раскаяния, что стало одним из аргументов в пользу максимально строгого наказания. Сам подсудимый до последнего момента утверждал, что рассчитывал на "обычный срок", поскольку, по его словам, он "и так достаточно наказал себя переживаниями".

В другом деле пожизненный срок был назначен лицу, которое в ходе судебного разбирательства неоднократно перебивало судью и заявляло, что приговор ему уже "известен свыше". Защитники пытались представить такое поведение как эмоциональную нестабильность, однако суд расценил его как демонстративное пренебрежение к суду и отсутствие уважения к праву. Этот эпизод активно обсуждался в профессиональной среде, поскольку формально не влиял на квалификацию преступления, но наглядно показал, насколько поведение подсудимого в процессе может повлиять на итоговое решение.

Еще один показательный случай связан с осужденным, который после оглашения приговора поблагодарил суд за "честность", заявив, что рассчитывал именно на пожизненное лишение свободы, поскольку, по его мнению, "так проще, чем ждать условно-досрочного освобождения". Данное высказывание было зафиксировано в протоколе заседания и вызвало немалое удивление у присутствующих, так как подобная реакция для российской судебной практики является редкостью.

В целом динамика последних лет позволяет говорить о формировании устойчивой тенденции к более жесткому применению пожизненного лишения свободы. Показатель 2025 года стал не просто рекордным, а символом изменения отношения судов к особо тяжким преступлениям и их последствиям. При этом для полноценной оценки происходящего необходим комплексный анализ, включающий данные об апелляционных и кассационных пересмотрах, а также о доле приговоров, измененных или отмененных вышестоящими инстанциями. Без этого любые выводы о репрессивности или справедливости практики будут носить лишь предварительный характер.