Судья Конституционного суда разъяснила суть изменений Конституционного суда согласно указам президен

И.Землер― Вы сказали — к сожалению. Почему?

Т.Морщакова― К сожалению, потому что тогда принятие Конституции не сопровождалось бы теми отрицательными моментами, связанными с состоянием конфликта между ветвями власти, которые до сих пор обсуждаются, вроде как позволяющие сделать упрек самой Конституции с точки зрения легитимизации ее текста даже на референдуме, хотя сам референдум был проведен в соответствии с тем, как должно проводить его было в соответствии с российским законодательством.

И.Землер― Хорошо. Давайте тогда ближе к тому документу, с которым мы сейчас имеем дело, который называется «правка в Конституцию», то есть весь текст оптом. Но мы его разберем, конечно, по кирпичикам.

Т.Морщакова― Ну, если у вас на это есть возможность и время, и желание.

Т.Морщакова: Осознание реальности может приводить к необходимости изменений, но нужно анализировать эту ситуацию

И.Землер― Если у нас получится. Мы очень постараемся вместе с вами конечно же. Тамара Морщакова, судья Конституционного суда в отставке у нас в студии. Яков Широков и Инесса Землер.

И, прежде всего, меня интересует в разговоре с вами то, что касается изменений, связанных с работой, собственно, Конституционного суда. 19 человек сейчас, предполагается сократить количество до 11 человек. Насколько я помню, у вас было две палаты в Конституционном суде, которые параллельно работали. Это ускоряло процесс конституционного судопроизводства. Сокращение практически вдвое как повлияет на работу и на эффективность Конституционного суда?

Т.Морщакова― Здесь уже есть ответ в вашем вопросе: вдвое сократиться пропускная способность. Но 19 членов суда считались по Конституции необходимыми в этом суде, хотя уже давно внесены поправки, которые устранили обязательность президента по выбытию какого-либо члена суда представлять на его место следующую кандидатуру для назначения через Совет Федерации. Поэтому на данный момент 11 уже не половина. Потому что сейчас действующих судей 15 человек. И 3 из них в ближайшее время, в обозримом совершенно календарном периоде должны покинуть этот суд по достижению возраста отставки. Так что задача власти просто теперь не пополнять этот суд, она очевидно обозначена.

Соображения, которые могут лежать в основе, как я предполагаю, могли бы выглядеть как основательные в том плане, если компетенция Конституционного суда сужается. Однако в президентом послании было заявлено, что компетенция не сужается, а, наоборот, увеличивается.

Хотя я не согласна с этой оценкой, потому что по сути, по характеру того нового функционирования, которое предполагает возложить на Конституционный суд предварительный контроль за принятыми Государственной думой и Советом Федерации законами, — по характеру этой функции это как раз способ сократить компетенцию Конституционного суда.

Трудно сейчас предположить последствия реального качества, но представляется, что если Конституция суд будет осуществлять этот предварительный контроль, то последующий контроль по жалобам граждан в отношении законов, где Конституционному суду президент поручил проверить соответствие принятого в законодательном собрании Конституцию Российской Федерации. По результатам этого проверочного механизма объем работы Конституционного суда в дальнейшем по жалобам на принятые таким образом акты, он, естественно, сокращается, потому что позиция Конституционного суда уже будет заранее высказана.

И.Землер― А было ли в вашей практике такое, что когда принимался какой-то закон, вы видели, что этот закон — ваш потенциальный клиент как Конституционного суда, что в нем есть явное нечто, что не позволяет ему функционировать в стране с Конституцией, которая действует?

Т.Морщакова― Дело в том, что у Конституционного суда никогда не было такой функции обозревать всё принятое законодательство. Никакие суды не работают так, они не занимаются сплошным надзором, как это должна была бы делать прокуратура, за тем, что закреплено, каково содержание действующего нормативного источника любого, любого нормативного материала.

Суды работают по инициативе извне, и это очень важный принцип судопроизводства не только в Конституционном суде, но в других судах, потому что если бы суд выбирал бы момент, когда он должен отреагировать на какое-то регулирование, он превращался бы из объективного арбитра, который может оценить этот закон, в политического игрока. Потому что выбор момента для рассмотрения вопроса — это всегда политика.

И.Землер― Кстати, как спрятаться от того информационного потока. Как судье спрятаться от этого информационного потока, который нас сейчас окружает?

Т.Морщакова― Информационный поток, он для Конституционного суда не очень значим, потому что — уж я прошу вас меня простить — СМИ не очень хороши как способ правильного представления и правильной критической оценки законодательного материала. Они многое могут видеть, но на самом деле далеко не всё и далеко не всегда правильно.

А, во-вторых, общественность вообще не подготовлена к юридическим оценкам. Хотя ощущение справедливости регулирования всегда есть в обществе. Но кроме того суд проверяет всегда то, что уже может действовать на практике с этой точки зрения. И вступившие в законную силу акты он не проверяет. Те, которые он раньше проверял, не проверяет. Утратившие силу не проверяет, если только их последствия не таковы, что они могут причинять ущерб чьим либо правам.

Они проверяют только то, если мы говорим о жалобах граждан, что нарушает чьи-то права, поскольку уже применяется в судебных процедурах при рассмотрении и разрешении конкретного спора. Только это ограничение позволяет судам не только сохранить свою самостоятельность по отношению к возможным заявителям и потерпевшим, но это единственное, что позволяет переработать весь тот огромный массив актов, которые Конституционный суд должен проверять. Только тогда, когда они были приведены в действие по конкретному делу.

Есть, конечно, другие процедуры, когда Конституционный суд проверяет содержание законодательства по обращениям не тех, кто находится в состоянии конкретного спора в связи с данной нормой закона, какой-нибудь оспариваемой или вызывающей сомнение, а по инициативе высших, собственно, федеральных органов власти или высших органов власти субъектов Федерации.

Ну, на это еще уполномочен Верховный суд и Конституционный суд. Другие все суды могут обращаться в Конституционный суд только в том случае, если речь идет о конкретном процессе, о применении нормы. А без применения нормы вот только этот ограниченный круг субъектов высших органов власти может поставить вопрос на рассмотрение суда. Но и там речь должна идти о том, что эти органы обнаруживают какие-то разные смыслы, вкладываемые в норму закона…

Т.Морщакова: Суды работают по инициативе извне, и это очень важный принцип судопроизводства.

И.Землер― Когда требуется толкование Конституции.

Т.Морщакова― Не только толкование.